Одной из характерных особенностей процессов над большевистскими руководителями было то, что представшие перед судом руководители, министры всегда признавались, что они уже давно были шпионами и сознательными вредителями. Дальше всех зашел в этом Ягода, который с 1917 года, то есть со времени большевистской революции был заместителем начальника Чека или ГПУ, а после смерти Менжинского был председателем ГПУ и бесконтрольно распоряжался судьбами миллионов людей. Общеизвестно, что шпионы и завербованные за рубежом дипломаты или прочие лица не дают письменных расписок о полученных ими деньгах. Ягода на суде признал, что был шпионом Гитлера, а в своем последнем слове по окончании процесса он еще особо признался в таких преступлениях, в которых его даже и не обвиняли, и только просил суд сделать снисхождение и не присуждать его к смертную казни, чтобы он и за решетками тюрьмы мог бы следить за развитием Советского Союза.
Многие венгры, да и русские, обращались к мне с вопросом, чем можно объяснить то, что все до одного обвиняемого всегда признавались в всем, а подчас даже и в том, в чем их не обвиняли. Я был адвокатом и не раз имел дело с обвиняемыми, а в 1919 году и сам сидел на скамье подсудимых, поэтому я хорошо знаю психологию обвиняемых и я знаю, что желание сохранить жизнь и освободиться побуждают обвиняемых все отрицать и в худшем случае признаваться только в том, на что, как ему известно, есть доказательства.
Я уже не помню точно когда, но это было где-то вскоре после моего прибытия в Советский Союз, в Москве проходил процесс нескольких немецких студентов. Процесс был открытым, и для защиты немецких студентов прибыли защитники из заграницы. Этих немецких студентов, которые учились в Москве, обвиняли в том, что они прибыли в Москву для того, чтобы убить Крупскую, Молотова и Рыкова. Обвиняемые утверждали, что в этом нет ни слова правды. На это председатель суда зачитал показания студентов, в которых они признались в этом, и показал им их подпись под показаниями в протоколе. Обвиняемые, посмотрев протоколы, сказали, что подписи действительно их, но они таких показаний не давали. Однако, возможно, следователь гипнотизировал их и они под гипнозом подписали свои имена. Этот следователь был не кто иной, как, выходец из Венгрии Розенфельд, который вел следствие и по делу Фриды Гардош.
На вопросы любопытных я отвечал только то, что такие чрезмерные признания противоречат природе человека и поэтому речь может идти или о гипнозе или о том, что обвиняемые попали в такие условия, в которых они предпочитают все признать и пойти даже на смерть. Позднее стало известно, что ГПУ избивало обвиняемых до тех пор, пока они под пытками не признавались в самых страшных преступлениях. Все это признал Хрущев в своей речи на 20-м съезде, на котором он прочитал письма Эйхе и Рудзутака. Оба были членами высшего партийного органа, Политбюро, и несмотря на это, их били до тех пор, пока они все не подписали.
В самом начале революции диктатура пролетариата смогла быть установлена путем применения террора. Этот террор ЧЕКА, или как оно стало называться позднее, ГПУ применяло к представителям бывшего правящего класса для того, чтобы обеспечить рабочим и крестьянам возможность спокойно вести созидательную работу. Однако со временем деятельность классовых врагов прекратилась, они или эмигрировали или же их уничтожили или арестовали, или же они затаились и растворились среди трудящихся масс. Громадный аппарат ГПУ же оставался и ему нужна была работа. Сталин позаботился о том, чтобы ГПУ не осталось без работы. Факты подтверждают, что Сталин уже тогда был садистом и сумасшедшим. Я ссылаюсь здесь на такой авторитет, как Хрущев, который на 20-м съезде сказал, что Сталин в 1953 году требовал повышения налогов на колхозы и колхозников до 40 миллиардов и говорил, что крестьяне живут припеваючи и им нужно только продать на одну курицу больше, чтобы уплатить эту сумму. А в те годы все колхозы и работавшие в колхозах получали от государства за всю сданную продукцию всего 26 миллиардов рублей. А ведь всем было известно, что колхозы должны были все сдавать и оставленного им не хватало даже для удовлетворения собственных самых необходимых нужд. Население Советского Союза в 1953 году составляло, насколько я помню, 200 миллионов человек, и далеко не все состояли в колхозах. Можно представить, сколько миллиардов кур потребовалось бы продать, если повысить налоги до 40 миллиардов. Даже школьник начальных классов может с легкостью убедиться в том, что такое может прийти в голову только полному идиоту. К сожалению, Сталин был не полным идиотом, а буйным сумасшедшим.
Свободное копирование
