Трагедия Фриды Гардош - 1

XXI. Трагедия Фриды Гардош

 Фрици Гардош происходила из бедной рабочей семьи, ее отец был портным. Родители ее рано умерли, и она уже в 10 лет работала на шоколадной фабрике, упаковывала шоколад. Позже ее взяла к себе ее старшая сестра, Мария Гардош. Она научилась печатать на машинке и работала с 14 лет. Я познакомился с ней в 1914 году, меня познакомил с ней мой старший брат Задор. Тогда Фрици Гардош было 19 лет. Во время войны она жила у одной своей родственницы, Аладарне Пауловича, у которой был цветочный магазин рядом с кафе Кирай, где я много раз с ней встречался. Во время первой мировой войны, когда я приезжал с передовой в отпуск, я проводил свое свободное время в основном с ней, мы ходили в театры, в кафешантаны, как и другие фронтовики, которые никогда не знают, вернутся ли когда-либо еще домой (я вел легкомысленный образ жизни). Мой отпуск, как правило, проходил в том, что я переходил из одного места развлечения в другое.

 В 1918 году после революции Каройи мы очень много времени проводили вместе. В ноябре 1918 года я при ее посредничестве связался с Вантушом и Белой Куном. Я никогда не хотел жениться, потому что знал о себе, что из меня не выйдет хороший муж. Да и о Фрици я тоже знал, что из нее не получится хорошей жены. И когда в начале 1919 года Фрици делала намеки на то, что мы, возможно, поженимся, я всегда шутливо отвечал, что ни она, ни, прежде всего, я не годимся для того, чтобы строить семью. Однако она не оставила эту мысль и неоднократно жаловалась, что постоянно проводя время с ней, я ее настолько скомпрометировал, что она больше не может это вынести. Она начала делать подозрительные намеки на самоубийство. Однажды в ее сумочке я нашел револьвер, который она достала у солдат. Тогда я сказал:

 - Если Вы так настаиваете на том, чтобы мы поженились, я согласен, но с тем условием, что мы будем жить раздельно, Вы останетесь на своей квартире, а я на своей.

 После этого 30 марта 1919 года мы поженились, ее свидетелем был Якоб Вельтнер, моим Карой Вантуш. С этого момента и началась полоса страданий в моей жизни, да и, думаю, что и в ее.

 Фрици Гардош нельзя было назвать красивой женщиной, но она была хорошенькая и представительная. Ее образование, насколько я знаю, закончилось на четвертом классе начальной школы, но она много читала и умела поддерживать своей авторитет. Уже во время Советской республики мы несколько раз серьезно ссорились, у меня был слишком ревнивый характер, и в этих случаях я забываю обо всем. Я уже писал о том, что после падения Советской республики из-за ее упрямства я попал в руки полиции, и это чуть не кончилось для меня смертным приговором. Я также уже упоминал, что она приехала в Советский Союз дней за 8-10 до моего приезда и жила в семье Белы Куна. В Советском Союзе я переносил одну болезнь за другой, и эти болезни, безусловно, влияли на мое нервное состояние, так что наши отношения с Фрици Гардош становились все хуже. Моя квартира на Кузнецком мосту была конспиративной квартирой и, как я узнал потом, все мы находились под постоянным наблюдением. Однажды когда я пришел после работы, Фрици Гардош встретила меня сообщением, что ее навестил в нашей квартире писатель по имени Рене Фюлёп Мюллер, который принес рекомендательное письмо от ее сестры Марии Гардош, в котором та просила Фрици, чтобы та сопровождала в Москве Фюлёпа. На следующий день было воскресенье, и они договорились, что он опять придет на квартиру. Ради этого случая Фрици Гардош так накрасилась и сделала себе такую особенную прическу, что на это обратил внимание не только я, но и заглянувшая к нам в тот день жена д-ра Дюлы Сикры, которая как женщина не могла обойтись без замечания:

 - Фрици, вы выглядите прямо как египетская королева.

 Во всяком случае, я предупредил Фрици, чтобы она не приводила в квартиру людей, приехавших из-за границы и больше не приглашала сюда Фюлёпа. С этого момента не проходило и дня, чтобы Фрици и Фюлёп не встречались. Фюлёп всюду получал бесплатные пропуска и всюду брал с собой Фрици. Мне это дело не нравилось, и не только потому, что я ревновал, но и потому, что я был убежден в том, что ГПУ безусловно следит за писателем, приехавшим в Москву из-за границы.

 Наша квартира состояла из двух комнат, в каждой из которых жили разные люди. В комнате для прислуги рядом с кухней жила неприятная с виду уборщица. Я и раньше дважды заставал ее за тем, что она подслушивает за дверью француза, жившего рядом с моей комнатой, хотя не мог понять причины, потому что француз ни слова не знал по-русски, и разговоры в его комнате всегда велись по-французски.