Тюрьма в Ваце - 4

 Через несколько дней после разговора с Пайжом, начальник охраны вызвал меня из камеры и спросил, знаю ли я латинский язык. После того, как я ответил утвердительно, он сообщил мне, что направляет меня на работу в тюремную больницу. Так и произошло. Через два дня в сопровождении надзирателя меня ввели к главному врачу, которого я до этого и не видел, так как не болел. Я не принадлежал к тем ненормальным, которые были уверены, что не сегодня-завтра освободятся и был уверен, что по крайней мере пять лет мне придется провести в тюрьме. В соответствии с этим я себя и вел. Каждый день утром, когда я вставал, и вечером, перед тем как лечь, я делал гимнастику до тех пор, пока с меня не начинал градом лить пот. Я гулял в любую погоду, меня не мог остановить ни дождь, ни снег. За время моего пребывания в тюрьме я не носил никакого головного убора, даже зимой.

 Главный врач встретил меня явно недоброжелательно, потом выяснилось, что причиной этого было то, что санитаром на очистку леса отправили его прежнего писаря, бывшего аптекаря по имени Вилмош Фекете, осужденного за убийство, а меня поставили на место этого Фекете. Так, мы оба были разочарованы, главврач, который должен был расстаться со своим помощником, к которому он привык, и я, который лишился возможности побега.

 Вилмош Фекете до революции отсидел 10 лет в Иллаве. Когда Иллава оказалась в руках румын, арестанты были отпущены, и часть их, в том числе и Вилмош Фекете добровольно обратились в дирекцию тюрьмы Ваца. Фекете поступил так потому, что по венгерским законам если осужденный к пожизненному заключению отсидел 15 лет и вел себя хорошо, то после этого его выпускали условно на свободу. Фекете не хотел утратить это право и по этому добровольно явился в тюрьму.

 Я хорошо помнил ограбление с убийством, совершенное Фекете, потому что его поимка в 1911 году произошла при чрезвычайных обстоятельствах, и в свое время об этом появились огромные статьи в бульварной прессе.

 Фекете вместе с одной проституткой не первой молодости - которая для того, чтобы компенсировать свой возраст, была обвешена золотыми украшениями - появились в гостинице на улице Ракоци (тогда она называлась еще улицей Керепеши), откуда в скором времени удалились. Служащим гостиницы было подозрительно, что комната оказалась запертой, изнутри не было видно ключа, а на стук никто не отзывался. Была вызвана полиция, и когда комнату открыли, то нашли в кровати мертвую женщину. Быстро оказавшаяся на месте полицейская команда сразу же установила, что речь идет об отравлении. Сыщики сразу же начали расследование, но никто ничего не мог сообщить. В комнате нашли брючную пуговицу, никаких других следов не было. Тогда полиция обратилась к помощи проституток. Среди них убийство и ограбление проститутки вызвало невообразимую панику. Однажды в полиции появилась девушка, словачка, которая рассказала, что недавно у нее на квартире был один гость, высокий молодой человек, который, когда она на минуту вышла из комнаты, бросился к шкафу там что-то искал. Она заметила это потому, что в двери ее комнаты было небольшое, завешенное окошко, и когда она вышла, она посмотрела в него. Ничего особенного не произошло. Когда через несколько дней этот гость вновь пришел к ней, он заказал пива, налил обоим и стал приглашать девушку выпить. Проститутка не хотела пить, с одной стороны, из осторожности, с другой - потому что не любила пиво. Фекете однако настаивал, и это вызвало подозрение девушки, особенно после того, как она спросила, как его зовут. Он сказал имя, которое не совпадало с монограммой, нашитой на подкладке его зимнего пальто. Девушка хорошо запомнила буквы монограммы, это были Ф и В.

 Когда она дала свои показания полиции, полицейские могли начать действовать. На найденной брючной пуговице была марка фирмы "English-House". Это была марка одной пошивочной мастерской в Будапеште, где делали недорогие костюмы. Полицейские попросили владельца проверить по книге заказов и нашли по буквам ФВ имя аптекаря Вилмоша Фекете. Они немедленно отправились к нему на квартиру и сразу же арестовали. За это его приговорили к пожизненному заключению.

 Др. Дюла Кемень был больной, нервный человек, которого перевели в Вац из женской тюрьмы в Марианостра. Сначала он делал мне неприятности, где только мог. С доктором Пайжом у него были коллегиальные отношения. Когда Вилмоша Фекете отправили на очистку леса и он убедился, что не в силах изменить положения, он постепенно смирился с этим и вскоре прием в больницу стал полностью зависеть от меня, а когда его посетил тесть, врач, оставшийся на отошедшей словакам территории, он познакомил нас, и старик немедленно вступил со мной в теоретическую дискуссию по вопросам коммунизма.

 В тюрьме по сути дела существует две болезни: туберкулез и сифилис. Эти две болезни длительные, туберкулезники рано или поздно из тюрьмы попадают на кладбище, а сифилитиков через пару недель лечения выписывают из больницы.

 Если какой-то политический заключенный хотел встретиться с заключенным другого отделения, то через сложную цепочку тюремных работников он сообщал мне об этом, я передавал ему, когда он должен просить приема у врача, а того просил принять этого заключенного на несколько дней в больницу, то же самое я делал в случае другого, и так они могли в больнице поговорить. Первой такой встречей, которую я организовал, была встреча Пала Хайду и Дёрдя Самуэли.