На другой день, 7 августа я составил особый поезд, в который погрузил вооруженный батальон военных моряков с оружием, пулеметами и сам вместе с Имре Куташом, которого я назначил политическим комиссаром надьканижского гарнизона, сел в этот поезд. Я договорился с командиром батальона моряков (его, как мне помнится, звали Циммерманом), что мы остановимся в Шиофоке и арестуем убийц Освальда, поэтому для безопасности мы посадили рядом с машинистом двух моряков. Однако эти храбрецы вместо того, чтобы остановиться в Шиофоке и найти убийц Освальда, промчались мимо на всех парах. Позднее я узнал, что командир батальона моряков был по роду занятий официант, а его заместитель пехотный прапорщик, который до этого никакого касательства к морякам не имел. И так обстояло дело и в случае большинства состава батальона.
Замечу, что самая суровая диктатура в Надьканиже была после падения Советской республики, с 1 по 7 августа. В это время батальон моряков установил свои пулеметы на перекрестках, так что жители дней пять-шесть боялись даже выйти на улицу.
До Секешехервара наша поездка в Будапешт шла гладко, но непосредственно перед станцией нам преградили путь красноармейцы. С помощью спрятанных на полях пушек и пулеметов они заставили наш поезд остановиться. Я не мог себе представить, что произошло, поэтому вдвоем с Куташом я вышел к ним навстречу. Выяснилось, что под Секешфехерваром стоит полк красноармейцев-металлистов. Его командир и политический комиссар сообщили мне, что под Будапештом стоят румыны и, наверное, они уже вошли в город, поэтому не было никакого смысла отдавать оружие в руки румын. Все это было для меня новым и неожиданным.
Я пошел на станцию и там вызвал по телеграфу начальника будапештской станции, откуда мне сообщили, что в окраинных районах Будапеште уже находится румынские войска. Поэтому мы сдали все наше оружие, и только командиры оставили при себе револьверы. Теперь мы двигались вперед медленно и повсюду по телеграфу или телефону спрашивали о положении в Будапеште. Бежавшие из Будапешта красноармейцы со встречных поездов рассказали мне, что они видели румынские части уже в центре города. Услышав это, я распустил батальон и сказал, что каждый может ехать, куда хочет. Когда я на трамвае ехал по Будапешту, то повсюду видел румынских офицеров с накрашенными, напудренными лицами.
Свободное копирование
