II. В штейнхофском санатории
Так, за открытую антимилитаристскую агитацию во время войны я попал в Штейнхофский санаторий, а проще говоря - в венский сумасшедший дом. Психиатрическая больница помещалась на огромной территории, мужчины и женщины размещались в разных павильонах.
Два санитара ввели меня на второй этаж одного из павильонов, раздели догола, натянули на меня грубую рубаху и положили на кровать. В этом павильоне находились самые опасные, буйные, помешанные. Отсюда все без исключения пациенты попадали только в одно место - на кладбище. Рядом с моей кроватью помещался унитаз без крышки и цепочки, в котором постоянно текла вода. Лежавший напротив меня огромный, устрашающего вида человек встал, подошел к моей кровати, протянул руку и представился:
- Я полковник генерального штаба такой-то. Вижу, что вы тоже офицер, мы будем друзьями.
И с этими словами он опустил жестяную кружку, которую держал в руке, в унитаз, зачерпнул и выпил, а потом предложил то же и мне. Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Но я видел, что имею дело с сумасшедшим, и если я буду ему возражать, он меня прибьет, однако отвращение все же победило страх и я сказал:
- Я сейчас не буду пить, потому что не испытываю жажды.
Едва я освободился от него, ко мне подскочил какой-то маленький старик, сообщивший мне, что он надворный советник и кавалер ордена Леопольда. Он спросил, что за награда прицеплена у меня на груди. В ту же минуту в палату вошел маленький, коренастый, похожий на шимпанзе, санитар борцовского вида, подскочил к одному из пациентов, оравшему во все горло, с силой ударил его в грудь так, что тот свалился на кровать, и с помощью другого санитара привязал его полотенцами за руки и за ноги к кровати.
Когда кто-то из буйных помешанных начинает орать, его немедленно нужно заставить замолчать, потому что это приводит в беспокойство других, которые также начинают орать или даже драться с ближайшим соседом. И теперь другого больного, который также начал орать, коренастый санитар схватил за шиворот, втолкнул в помещенную в нашей палате резиновую камеру и запер дверь. Все стенки, потолок и пол этой камеры из резины, поэтому буйный не может нанести себе вред, а крики его из камеры не слышны. В палате нас было человек десять.
После полудня к человеку, назвавшемуся полковником, пришел рядовой, которого он попросил принести на другой день фотографии. Рядовой принес ему особый обед в огромном котелке. В котелке было, наверное, килограмма 3-4 какой-то еды, вроде соуса с огромными котлетами. Полковник жадно принялся за еду и съел все, не пользуясь никакими приборами. Котлеты он засовывал в рот руками, а соус зачерпывал алюминиевой миской и пил. После этого полковник сел на мою кровать и дал мне фотографии. Он действительно было полковником, вся левая сторона кителя была усыпана наградами, но при этом он был буйным сумасшедшим. Он бессвязно говорил. Можно было представить, какие планы военных операций разрабатывал он для австро-венгерской армии, пока не угодил в психушку.
Свободное копирование
