* * *
Пестрый железнодорожный состав, тихо поданный задним ходом к погрузочной площадке, напомнил Рональду «поезда-максимы» времен его юности. С морячком-балтийцем Володей они выбрали себе верхние полки в старомодном пассажирском вагоне. На его полинялых, некогда темно-зеленых боках было начертано мелом: ТИХВИН — ВОЛОГДА.
Почти сразу же паровоз вздохнул поглубже, потом несколько раз выдохнул резко, толкнул вагоны назад, сдвигая их теснее, чтобы повольготнее взять подъем, подтягивая вагон за вагоном, как меха у гармошки, и сразу же поезд затрясло на стыках и стрелках новой ветки, проложенной здесь уже в блокадные месяцы. Клочки остуженного пара цеплялись за еловую хвою, с головой окутывали поникшие осинки — прятали их от недоброго взгляда.
— Когда солдат не воюет — он ест или спит! — объявил Володя-морячок и сразу уснул. Задремал с устатку и Рональд, хотя никак не мог отделаться от недобрых предчувствий. Свое откомандирование с фронта он воспринимал как обиду, даже хуже — как бесчестье. Предстоящее дальнее путешествие, через всю страну, с северо-запада на юго-восток, его не волновало и не радовало. О возможном соединении с Катей и Федей он пока не позволял себе и мечтать...
Ближайшая большая станция впереди была Званка, где некогда находилось имение поэта-классика Державина, придворного одописца царицы Екатерины. В звучных стихах воспевал он, уже на покое, «жизнь Званскую», свои праздничные трапезы с золотой шекснинской стерлядью, каймаком, борщом и прочими соблазнами былого великопоместного быта.
Но поезд до Званки не дошел!
Немцы постоянно держали станцию под обстрелом, а в то утро совершили на нее очередной воздушный налет: эскадрильи юнкерсов и хейнкелей забросали тяжелыми бомбами станционные постройки и запасные пути с эшелонами. Фашистские штурманы и пилоты старательно целили в железнодорожный мост через Волхов, а чуть поодаль — в замаскированную Волховскую гидроэлектростанцию с высоковольтной линией. Некоторое время станция, хоть и с перебоями, питала током прифронтовые города и производства.
Поезд стал в километре от Званки, среди мелколесья. Некий железнодорожный начальник в хорошо отутюженной форме нетороплив прошагал вдоль состава, посоветовал эвакуируемым покинуть вагоны и укрыться в кустах, пока движение не восстановится.
Оба попутчика, Рональд с Володей-морячком, прихватили свою кладь и пешком добрались до границ порушенной станции. Там на первый взгляд царил полный хаос. На месте главного вокзала зияла глубокая воронка, будто нарочно выкопанный котлован. Похоже было, однако, что взрыв, уничтоживший вокзал, произошел не сегодня, а в один из прежних налетов, потому что провода связи и сигнализация тянулись к другим строениям — пакгаузам, будкам, блок посту, где временно разместились главные дорожные службы, видимо, перекочевавшие из разбитого вокзала. В одном из этих станционных строений догорал пожар — крышу сорвало, и меж дымящимися стропилами копошились люди с огнетушителями.
Несмотря на опустошения, вызванные налетом, посторонний глаз не обнаруживал примет замешательства или тем более паники. Притом запах гари еще не развеялся, и даже острый душок нитропороха «заметно присутствовал в атмосфере Званки» — такие выражения любил Володя-морячок. Рельсы главных и запасных путей, скрюченные и свернутые в хитроумные клубки, вперемешку со шпалами, могли в лучшем случае лишь после победы пригодиться как искореженный металлолом...
— Насколько мы теперь здесь примерзли, а, Володя?
— Суток на двое, не меньше, товарищ капитан? Перепахали нам дорожку!
Однако на деле все обстояло иначе!
Ибо уже успел выгрузиться подошедший с того берега Волхова эшелон с батальоном железнодорожных восстановительных войск!
Трактора-тягачи бодро потащили с низких насыпей скрученные, спутанные клубки рельсов и выдранных из щебенки шпал, упавшие мачты, остовы разбитых вагонов, разметанные бомбовыми ударами колесные пары, искалеченные стрелочные переводы, опутанные проводами и проволокой. Все это гиблое месиво и крошево с удивительной быстротою и сноровкою оттаскивалось далеко в сторону, и кое-где, на месте бывших путей, прямо на глазах возрождались свободные участки пристанционной территории со следами уничтоженных шпал и вывернутой из-под них, облитой нефтью, щебенкой.
Не прошло и двух часов, как на этом освобожденном пространстве вытянулась первая нитка главного пути, а за нею и вторая. Скоро возродились наново два стрелочных перевода, и начали расти ближние запасные пути.
— Неужто хотят еще нынче нас пропустить? — поражался Володя.
Увы! На юго-западе, пока еще беззвучно, стали снова лопаться белые клубочки в осеннем небе, на большой высоте. Потом слышнее стала стрельба зениток, и еще через секунды новая черная стая юнкерсов пронеслась над Званкой, и опять загрохотали взрывы прицельных авиабомб. Простучали и пулеметы, не понять было, то ли с земли, то ли с неба. Впрочем, это прояснилось быстро — стали рваться на обугленной почве пули с пироксилиновой начинкой, только продлилось это все считанные миги... Опять все притихло в Званке и над нею, только в стороне жилья надсадно визжала раненая собака, пока не треснул винтовочный выстрел: похоже, кто-то из солдат сжалился...
Проложенные буквально минуты назад пути опять пострадали. Тут шло явное соревнование в выдержке и терпении: кто кого переупрямит — разрушители или созидатели?
Вышеуказанные созидатели весьма прозаически и буднично принялись вновь за свое дело. Опять замаячили на путях солдатские шинели, опять ударили по костылям железные молотки. Опять рихтовали пути, прикладывали линейку к рельсам, восстанавливали нарушенную параллельность ниток пути, снова тянули провода связи и сигнализации, ладили стрелки.
Словом, часа через три после повторного налета станция Званка приняла первый поезд со стороны Вологды.
Рональд с морячком наблюдали, как паровоз этого поезда торопливо пробежал по свеженстланному запасному пути от головы состава к его хвосту. Видимо, поезд готовили в обратный путь, ибо колею на Кабону еще не успели восстановить, а держать состав на угрожаемом участке опасались.
— Кому на Вологду? — кричал комендант станции. — Быстрее по вагонам!
Те из эвакуируемых ленинградцев, кто тоже успел добраться до станционных путей, поторопились к пустому поезду, но не заполнили и четверти пассажирских мест. Паровоз, тендером вперед, стронул состав. Поезд прогремел по Волховскому мосту...
Свободное копирование
