Пророчества
Манипулирование разумом и волей непросвещенного народа не было изобретением большевиков. Включив этот прием в арсенал средств воздействия на массы, они лишь продолжили традиции русской революционной интеллигенции, начавшей "хождение в народ" еще задолго до свержения царя.
Для народных масс, влившихся в большевистскую революцию, можно сказать, сбылась вековая мечта, предсказанная пророками, черпавшими силы в панславизме. Десятилетиями идеологи славянофильства культивировали в сознании русского человека веру в превосходство его перед европейскими народами. Вызывают удивление высказывания таких замечательных русских писателей как Достоевский и Гоголь. Последний, воздавая хвалу русскому народу, писал: "Всечеловеческий отклик в русском народе сильнее, чем в других народах, и составляет его высшую и лучшую характерность"; ("Избранные места из переписки с друзьями" том 9, стр. 81). "Русская нация - необыкновенное явление в истории человечества. Характер русского народа не похож на характеры всех современных европейских народов. Русский человек со всеми уживается и во все вживается. Он сочувствует всему человеческому вне различия национальности, крови и почвы, Он находит и немедленно допускает разумность во всем, в чем хоть сколько-нибудь есть общечеловеческого интереса. Всякий русский может говорить на всяких языках и изучить дух каждого чужого языка до тонкости, как бы свой собственный русский язык - чего нет в европейских народах, в смысле всеобщей народной способности" (стр. 21-23). Продолжение панегирика: "Великоросс только что начинает жить, только что поднимается, чтобы сказать свое слово и, может быть, уже всему миру: и поэтому и Москве, этому центру великоросса - еще долго жить, да и дай Бог. Москва еще третьим Римом не была, и, между тем, должно же исполниться пророчество, потому что "четвертого Рима не будет", а без Рима мир не обойдется" (т. 10. стр. 174). В потоке славословия русскому народу, еще не освободившемуся от крепостничества, не менее странным звучало высказывание Достоевского: "...русский человек не раб; и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов" ("Записная книжка" стр. 423). Говоря о силе народной, писатель предчувствует "великое грядущее назначение этой силы" (стр. 468).
С таким багажом предсказаний пришел в большевистскую революцию русский мужик. Он был опьянен предстоящей возможностью свершения пророчеств, понять ложность которых ему не хватало ни мудрости, ни образованности. Русскому человеку трудно давалась европеизация, введенная Петром I, поэтому даже самый примитивный доморощенный патриотизм подкупал его своей простотой и был близок его душе.
Трагические события ХХ века показали, что на самом деле "опиумом для народа" оказалась не вера в Бога, как вещал вождь мирового пролетариата, а вера патриотическую идею. Эта гибельная философия настолько прочно укрепилась в сознании русского человека, что спекуляция ей успешно используется и поныне в политических целях и для борьбы с любыми попытками оздоровления общества.
Свободное копирование
