Наши гости
Пару раз нашим гостем в Денвере был давний Сонин друг, английский историк Джеффри Хоскинг. Они познакомились, когда Джеффри, будучи еще студентом, приехал в Москву на стажировку. Решив специализироваться в области русской истории, он многократно бывал в России, обзавелся кругом друзей и прекрасно овладел русским языком. В брежневские времена общение советских граждан с иностранцами, мягко говоря, не поощрялось, но были семьи, которые шли на риск и позволяли себе встречаться с представителями западной культуры. Таким был и наш московский дом, где Лжеффри принимали как желанного гостя.
В 1990-е годы Джеффри написал несколько книг, посвященных отдельным периодам российской истории, которые были переведены на русский язык. В одной из последних книг он коснулся советского периода жизни, где, в частности, заинтересовался крестьянской проблемой, представления о которой почерпнул из произведений таких "писателей-деревенщиков" как Абрамов и Белов. Много раз при наших встречах я пытался начать разговор о том, как он оценивает политические, экономические и социальные события советской истории, но узнать его точку зрения мне не удавалось. Но однажды я услышал ответ, который заставил меня очень серьезно задуматься над основополагающими принципами западной политики в целом. Вопрос касался "Великого террора" и советского экспансионизма. Я спросил, почему политический мир и общественное мнение Запада не пожелали остановить Сталина в кровопролитии, которое он учинил своему народу на протяжении нескольких десятилетий. Последовал ответ: "У них не было достаточных доказательств". Сначала я опешил, но потом решил, что, по-видимому, эта ключевая формула может объяснить многое из того, что сегодня происходит на мировой политической арене.
В каждый наш приезд в Москву мы встречались с Александрой И. Ильф, Сониной подругой еще с университетских времен. В 1990-х годах снова оживился интерес к несколько забытым произведениям Ильфа и Петрова, которые в свое время высоко ценились за острую сатиру и милый одесский юмор. Официальная советская позиция по отношению к литературному наследию этих писателей была скорее отрицательной, поэтому их имена старались предать забвению. Однако с устранением тотальной цензуры, начался процесс возрождения творчества многих загубленных чекистской властью литераторов. Поскольку значительная часть рабочих материалов Ильфа оставалась в семейном архиве, то Саша решила сама начать их исследование, и подготовить ранее напечатанные произведения к переизданию. Идея переиздания получила активную поддержку со стороны поклонников "Двенадцати стульев" и "Золотого теленка", что вдохновило Сашу на более широкое изучение творческой деятельности отца. Помимо рукописных текстов она обнаружила в архиве негативы фотоснимков, сделанных Ильфом. Подготовив отпечатки и сопроводив их соответствующими подписями, Саша представила выставочную композицию фоторабот Ильфа, которую показывала в ряде американских университетов. С этой композицией она приезжала и к нам в Денвер, где Соня помогла устроить серию показов на кафедре иудаики Денверского университета, в еврейском Культурном центре Денвера, а также на кафедре иностранных языков Колорадского университета в Болдере.
И хотя до сих пор любители Ильфа и Петрова ценят их книги за обаятельных героев, а неотразимого Остапа Бендера за его сногсшибательные похождения, мне кажется, творческие находки создателей этих произведений заслуживают более значимой оценки. Я думаю, что их гениальность заключается в том, что за удачно найденной юмористической формой им удалось продемонстрировать дух советской эпохи, стержнем которой оставался всепобеждающий авантюризм. "Остапы Бендеры от политики" управляли государством, строительством нового общества, созданием новой пролетарской культуры.
Занимаясь архивом отца, Саша собрала материалы, проливающие свет на судьбы отдельных членов его семьи. Оказалось, что старший брат Ильфа, Александр (псевдоним Сандро Фазини) стал художником, долгое время жил во Франции, и пал жертвой нацистского геноцида. Его работы частично были уничтожены, а другие рассеялись по свету и кое-где осели в частных коллекциях живописи. Саша подготовила к изданию небольшую книгу о его жизни и творчестве, а также предприняла ряд шагов, чтобы организовать выставку работ художника в рамках проекта, посвященного Холокосту. С помощью Сони и ее друзей из центра иудаики лекционная часть этого план был воплощен в жизнь, когда Саша в очередной раз стала гостем Денверского университета и нашего дома одновременно.
Свободное копирование
