Однажды наше запланированное еще весной байдарочное путешествие сорвалось из-за того, что Сашу призвали на военные сборы. Однако оказалось, что это были не сборы, а специальная подготовка новых рекрутов, набранных для службы в КГБ. Завербованным запрещалось говорить об истинных целях подготовки, поэтому для друзей и знакомых придумывались разнообразные версии из обыденной жизни. Это было первое погружение в среду лживости, с чего будущие чекисты начинали свою службу в тайной военизированной организации, управлявшей всей жизнью в стране. По времени набор молодых сил в ряды КГБ совпал с приходом к власти Л. Брежнева. Новое пополнение состояло в основном из дипломированных специалистов, призванных заменить устаревшую сталинскую гвардию, сформированную в 1930-е годы в основном из сынов беднейших крестьян. Выбор падал на людей, имеющих кристально чистые анкеты, а также не проявивших особых дарований на профессиональном поприще.
После окончания университета Саша, как и другие молодые специалисты, имел мизерную зарплату и очень неопределенные перспективы на ее повышение в будущем. В КГБ он сразу же получал воинское звание, увеличение зарплаты и разные льготы, которые государство предоставляло чекистам. Я к этому времени уже защитил кандидатскую диссертацию, и мое материальное положение, как дипломированного специалиста, также значительно улучшилось. Насколько я мог наблюдать, Саша успешно продвигался по карьерной лестнице, но наши отношения постепенно стали затухать. Он довольно часто ездил за границу в составе различных групп, а, кроме того, командировался в качестве "экономического советника" то в Эфиопию, то на Кубу. Каждый раз, возвращаясь из поездки, он привозил кучу эротических журналов, которые щедро раздавал своим друзьям. По правилам советской таможни ввоз подобной продукции категорически запрещался, но на работников КГБ таможенники смотрели сквозь пальцы.
При возвращении Гали и Саши с Кубы мы оказались среди встречающих, поскольку у меня в это время уже была машина, и я мог оказать необходимую помощь в транспортировке багажа. В их московской квартире к приезду из аэропорта был накрыт стол, за которым расселись десятка полтора Сашиных сослуживцев из КГБ. Женщин среди них не было, зато такого количества наглых, алчущих хамов зараз, мне никогда не приходилось видеть. Это была совершенно незнакомая мне порода циников, которую можно было вывести методом генетического клонирования, - так они были похожи друг на друга. Облизывая пересохшие рты, они бросились глушить водку стаканами, сопровождая каждый заход тостами за здравие кубинских друзей и их доблестных защитников. Захмелев, они ударились в эротику и стали приставать к Саше, чтобы он рассказал им, какие члены у кубинцев, больше или меньше, чем у русских. Вариации на эту тему были бесконечные, фантазия выходила за все возможные границы, похоть выпирала из каждой поры. Покидая это сборище, я содрогался от омерзения. Мысль о том, что я принадлежу к той же самой популяции людей, что и эти разложившиеся хозяева советской жизни, мне была отвратительна.
После распада советской системы Саша, как и многие его сослуживцы, перешел на сторожевую службу в коммерческие структуры. Саша умер внезапно от инфаркта, К этому привела его полная стрессов жизнь, а также алкоголь и безмерное курение. Вскоре после его смерти мы увиделись с Галей. Я приехал в очередной раз в Москву, и какая-то интуиция заставила меня позвонить ей, хотя я не был уверен, что номер телефона сохранился, т.к. прошло больше двадцати лет после нашей последней встречи. Галя выглядела прекрасно, только вокруг ее милых раскосых глаз появились небольшие морщинки. Она показала мне фотографии наших совместных байдарочных походов, и мы уже в половинном составе с удовольствием вспомнили далекое время нашей беспечной молодости.
Другими нашими компаньонами по путешествиям были Наташина двоюродная сестра Ирина (Инуся) и ее муж Иван (Ваня). С ними мы меньше ходили на байдарке, и больше предпочитали оседлую жизнь в каком-нибудь красивом месте поблизости от озера или реки. Они были по возрасту немногим старше нас, но эта разница никогда не чувствовалась. Ваня - по профессии архитектор, Инуся относила себя к литературным кругам. Наше сближение внутри клана Поддубных произошло, по-видимому, потому, что при семейных встречах мы придерживались общих взглядов и мнений и всегда вносили некоторый диссонанс в тихую заводь родственных отношений. Без особого стеснения мы заявляли о себе как о новом поколении, которое может не считаться с догмами старших, тем более что догмы во время хрущевской оттепели сильно поколебались.
В поход, как правило, мы брали радиоприемник "Спидолу", которая обеспечивала нам возможность получать информацию со всего мира. Уезжая далеко от Москвы, мы оказывались за пределами зоны глушения, поэтому любая радиостанция, будь то "Голос Америки", "Свободная Европа", "Немецкая волна" или "Би Би Си" принималась без помех. Каждая из этих станций давала не только новую информацию о международных событиях, но и интересные аналитические обзоры. Я помню, какое огромное впечатление произвело на нас появление в эфире заявления А.Д. Сахарова о войне и мире. На фоне бездарной брежневской мякины оно блистало интеллектом и строгим логическим построением. Каждый вечер после прослушивания очередной радиопередачи мы обменивались мнениями и чувствовали себя приобщенными к мировым проблемам. Мы были информированы обо всех событиях диссидентского движения и воспринимали их как свежий бриз в удушливой атмосфере советской политической жизни. С нашей точки зрения они означали, что в обществе на смену уничтоженной интеллектуальной элите стало приходить новое поколение интеллектуалов, здравый смысл которых всеми силами сопротивлялся сталинским методам оболванивания. Будучи сильными и бесстрашными люди, диссиденты понимали бедственное положение нации, психика и сознание которой оказались деформированными под действием иррациональной советской идеологии и политики.
Свободное копирование
