Н.И. Александров и его жена Н.Е. Гефен попали в орбиту военных программ, предусматривающих создание бактериологического оружия, вскоре после окончания Второй мировой войны. Оба врачи по образованию они еще в довоенное время начали работать над вакцинами, необходимыми для профилактики армейских контингентов. Николай Иванович защитил кандидатскую диссертацию по эффективности и организации прививок против столбняка (столбнячный анатоксин) в войсках, Нина Ефимовна работала над ассоциированной вакциной против кишечных инфекций. Их имена известны в отечественной медицине как авторов вакцины НИИСИ, предназначенной для профилактики брюшного тифа и других энтеритов. Вакцина состояла из микробных тел и отдельных антигенов возбудителей кишечных инфекций, в также включала столбнячный анатоксин. Работа была отмечена Сталинской премией, а вакцина широко внедрялась как в армии, так и в гражданской среде.
Главная идея авторов заключалась в том, чтобы создать такой вакцинный препарат, однократная инъекция которого могла бы заменить многократные прививки против отдельных инфекций. Это был революционный замысел, однако воплощение его в жизнь оказалось нелегкой задачей. Прежде всего, практические трудности вытекали из несоответствия методических возможностей того времени и целей, поставленных авторами предпринятых исследований. Из-за отсутствия эффективных препаративных методов, в поливакцину были включены слабо очищенные антигенные компоненты, что предавало ей высокую реактогенность. Однако на это никто не обращал внимания, так как считалось, что польза от вакцинации несомненна.
Я вспоминаю, как в школьные годы нас, детей, прививали этой вакциной, после чего больше половины класса на следующий день не могла присутствовать на занятиях. Как я потом узнал, то же самое наблюдалось и в войсках, когда вакцину вводили солдатам. Реактогенность препарата обусловливалась цитокинной активностью главного компонента вакцины - эндотоксина, о чем стало известно лишь спустя несколько десятилетий после начала проведения массовых прививок.
В начале 1950-х годов, когда была поставлена задача, дать армии бактериологическое оружие, на таких специалистов как Н.И. Александров и Н.Е. Гефен обратили внимание в первую очередь из-за того, что их квалификация и прошлый опыт наилучшим образом отвечали указанным целям. В только что созданном 7-м Управлении профессор Н.А. Александров получил генеральскую должность заместителя начальника по науке (начальником был генерал-полковник Е.И. Смирнов), профессор Н.Е. Гефен в звании полковника стала руководителем отдела вакцин в войсковой части 62992, известной как Центр по разработке бактериологического оружия. Хотя Нина Ефимовна формально возглавляла отдел, в котором проводились работы по химическим и аэрозольным вакцинам, главным научным идеологом оставался Николай Иванович. Ходили слухи, что у него был жесткий характер, и он не всегда был справедлив к своим подчиненным. Думаю, что в советской действительности это был широко распространенный стиль отношений. Однако людям свойственно помнить зло и при удобном случае отыграться на обидчике. Так случилось и с Н.И. Александровым. Он допустил какую-то оплошность, которая и послужила поводом отправить его в отставку, очернить его научные заслуги и подвергнуть беспощадному остракизму как ученого. Эта драма разыгралась в середине 60-х годов и по методам развенчания и стилю была похожа на ту омерзительную расправу, что регулярно происходила в высших эшелонах власти. В одной из песен певца Александра Малинина, в которой он обращается к Богу, есть такие слова: "Дай Бог, чтобы моя страна меня не пнула сапожищем...". Именно от этого судьба не уберегла Н.И. Александрова.
Я благодарен этому человеку уже за одно то, что он пробил бессмысленные цензурные запреты на научные публикации и открыл нашим результатам дорогу в научную печать. Я твердо убежден, что публиковать свои научные данные - это потребность и в то же время долг каждого ученого. Сокрытие своих научных достижений делает цели, которым служит наука, сомнительными, а самого ученого - заложником этих целей. Как я сейчас понимаю, именно секретность научных разработок позволила подчинить науку воле политиков, что привело в итоге к попранию научной морали и этики, ибо ученые оказались причастными к созданию оружия массового поражения.
Свободное копирование
