С первых же шагов работы над сибиреязвенной вакциной я столкнулся с большим количеством новой ранее неизвестной мне информации. В то время всеми исследованиями по проблемам бактериологического оружия руководило 7-е Управление Министерства Обороны СССР. Референты управления располагали разнообразными печатными материалами, которые они переводили с английского языка на русский. Переводы брошюровались в сборники и с грифом "сов. секретно" рассылались по заинтересованным лабораториям. Обычно на переводах не указывали оригинальную ссылку. Однажды в такой сборник попал перевод с указанием иностранного научного журнала, опубликовавшего статью. Я выписал название журнала, поехал в библиотеку, взял номер указанного журнала и нашел там публикацию, представленную референтами как секретный материал. Я понял, что большая часть переводов в сборниках не содержит никаких секретов. Я стал читать американские и английские научные журналы, помещавшие статьи по протективному антигену сибирской язвы, получение которого было задачей нашего проекта. Однако моего знания английского языка явно не хватало, поэтому я начал изучать его на специальных языковых курсах. Три раза в неделю после работы я ездил на вечерние занятия, где в течение двух лет мне удалось освоить английский настолько, что чтение специальной литературы перестало быть для меня проблемой. Немецкий язык, которым я прилично владел еще с университетских времен, мне фактически не пригодился.
Ознакомившись с довольно большим количеством опубликованных данных, я пришел к заключению, что для проведения подобных исследований в нашей лаборатории нет никаких условий. Мы не располагали микробными штаммами, которые использовались американцами и англичанами в качестве продуцентов нового протективного белка, отсутствовали стандартные питательные среды, необходимые для культивирования продуцентов, не было химически чистых реагентов и стеклянного оборудования, обеспечивающего отделение микробной массы от синтезированных белков. Создавалось впечатление, что отечественные микробиологические лаборатории по своему оснащению так и остались на уровне вековой давности, когда Луи Пастер и Роберт Кох только закладывали основы бактериологической науки. Первооткрыватели возбудителей инфекционных болезней ставили целью доказать наличие у заболевших специфических микробных клеток. Мы должны были работать с молекулами, синтезируемыми этими микробами. Перед нами стояла задача выделить ранее не известную белковую молекулу и использовать ее в качестве основного компонента химической сибиреязвенной вакцины.
Главное доказательство существования такого белка сводилось к обнаружению его в стерильном культуральном фильтрате, свободном от микробных клеток. Для удаления клеток требовался специальный фильтр со стеклянной фильтрующей пластинкой. Другие фильтрующие системы для этой цели были практически непригодны, т.к. они задерживали не только клетки, но и крупномолекулярные белки. Оказалось, что в стране отсутствует технология производства подобных фильтров. О закупке фильтров в Соединенных Штатах в то время не могло быть и речи. В мире бушевала "холодная война". Проблему могло решить только 7-е Управление - непосредственный куратор всех проектов по разработке бакоружия. И действительно, какими-то правдами и неправдами, нам был доставлен вначале один экземпляр стеклянного фильтра, а через некоторое время - еще два фильтра большего размера. Я помню, как однажды утром начальник отдела Нина Ефимовна Гефен вошла к нам в лабораторию с бумажным свертком в руках. Сказав, что для нас есть сюрприз, она развернула бумагу и показала фильтр, о котором мы так долго мечтали. Я готов был ее расцеловать, т.к. фильтр в первую очередь был нужен для моего раздела работы. Радости не было конца, после чего работа пошла полным ходом. Я думаю, что наши американские коллеги в то время даже представить не могли степень наших трудностей и связанных с ними переживаний. Если учесть, что всё стеклянное недолговечно и в любой момент может выйти из строя, не трудно вообразить, как мы тряслись над каждой фильтровальной воронкой. Они были для нас дороже золота.
В качестве продуцента мы взяли вакцинный штамм, на основе которого была сконструирована живая сибиреязвенная вакцина, содержащая споры. Мы полагали, что если живая вакцина создает иммунитет против сибирской язвы, это значит, штамм должен вырабатывать защитный белок, обеспечивающий иммунный ответ у животных. Наши рассуждения оказались правильными, и таким образом мы не только получили протективный белок, но и этим самым установили молекулярную природу специфического иммунитета, создаваемого живой вакциной.
В этой же серии экспериментов мне хотелось испытать и другие штаммы сибиреязвенного микроба, в частности штамм Sterne, который использовался в США в качестве вакцины для животных. Я поделился своими соображениями с Ниной Ефимовной - в ответ она рассказала мне любопытную историю о том, как этот штамм оказался в советской лаборатории. В 30-х годах группа микробиологов из Советского Союза посетила ряд ведущих микробиологических лабораторий США. Поездка ученых, по-видимому, оказалась плодотворной, т. к. в числе прочего они привезли коллекцию микробных штаммов, подаренную им американскими коллегами. Штамм Stern, находившийся в коллекции, вскоре попал в Санитарно-технический институт, был адаптирован к местным лабораторным условиям и получил новое кодовое название СТИ-1. Группу исследователей, работавших с этим штаммом, возглавляли Н.Н. Гинзбург и А.Л. Тамарин. Так, в стране появилась споровая противосибиреязвенная вакцина, сконструированная на основе штамма СТИ-1. Как и американская вакцина, она обладала высокой иммуногенностью и была безвредной. Авторы за разработку советской вакцины получили Сталинскую премию. Штамм СТИ-1 мы и использовали в качестве продуцента протективного антигена, и, как сказала Нина Ефимовна, брать для сравнения штамм Stern не имело никакого смысла.
Решилась и проблема с культуральной средой, которую удалось сконструировать из доступных питательных компонентов. Я даже получил авторское свидетельство на разработанную мной питательную среду, содержащую молочные белки и витамины. К моменту завершения проекта у нас появилась возможность использовать для выращивания микроба среду со строго контролируемым составом. Она содержала отдельные аминокислоты, витамины и другие важнейшие компоненты. Такая среда упрощала процесс выделения и очистки новообразованного белка, и ею широко пользовались американские исследователи. Однако в наших условиях аминокислотная среда расценивалась как излишняя роскошь.
Так с миру по нитке, мы решили задачу получения белкового компонента, необходимого для конструирования химической вакцины против сибирской язвы.
Свободное копирование
