Да, эта бабушка работала по-стахановски. В разбитом Местре, где нас ссадили, мы оказались в непосредственной близости военного склада бензина и охранявших его солдат. Мы ждали приятных реплик:
— Проходи стороной! Стрелять буду! — как это полагается на милой родине, и растерянно хватались за свои тюки.
Вот и солдат к нам идет… Сейчас погонит… Подошел…
Черт его знает, что он говорит? Но, нам видно, не ругается. Наверх, над складом показывает… Хоть бы одно слово понять!
Отчаявшись обучить нас английскому языку, солдат забирает два чемодана и несет их по остаткам лестницы в помещение над бензином.
— Так мы же можем диверсию совершить! — с ужасом восклицаю я.
Но солдат иного мнения. Он уходит, потом возвращается с метлой и ворохом мягких, пушистых английских одеял. Снова уходит и вновь несет большую миску кофе и пол буханки белого пшеничного хлеба.
Жена разводит руками и с упоением хватается за метлу. Мы с сыном строим кровати из досок и кирпичей разбитых стен дома.
— Умный вы были человек, Александр Сергеевич, а вот этого не предугадали. Волны — что в них толку, и в Адриатике нам детей не крестить, а вот кофе, одеяла от случайного английского солдата, это, простите за архаизм, искра Божия в темной душе человеческой…
И мы ее увидели… В этом самом разбитом бомбами Местре.
Переночевав в надбензиновой развалке, мы с Фиником снова устремляемся на разведку. До Венеции семь километров, не так уж далеко, даже и для античных сандалий Финика. Казачьи тренчики держат их крепко.
Шли, кружили, ругались, отдыхали. И все таки добрались до колонн пьяццетто. Дальше куда?
Мимо нас какой-то итальянский факино везет ручную тележку с кладью. Он останавливается, вытирает лот с лысеющего лба и внимательно осматривает сандальи Финика.
— Залюбовался, лысый черт, — сердито бросает та подбирая ноги под скамью. — Нашел чем?
— Русские?! — радостно кричит факино. — Так я и думал! Откуда?
На этот вопрос технически трудно ответить. Зависит от того, с какого меридиана и года придется начать.
— Сами не знаем, — откровенно сознаюсь я.
— А я иду из Триеста! Выскочил, слава Богу, и семью выволок.
Мы уже слышали о трагедии русских, окруженных титовцами в Триесте.
— На самолете или на немецком танке проскочили? — интересуюсь я ради сравнения со своим крымским опытом.
— Вот на этой самой летающей крепости! — указывает он на свою тележку, — на ней всю дорогу, то есть вещи, конечно, а я — в оглоблях.
— Так мы еще не последние в очереди, — подмаргиваю я Финику, — и позади нас стоят. Мы все-же пока на авто! — и ему: — а куда теперь ваш полет?
— Да вот, здесь на набережной, Фондаменто Нуово, казерма Манин. Принимают легко нашего брата. Валите и вы.
Свободное копирование
