Пароход «Тигр», один из лучших, был нечто в роде морской школы. На нем находились преимущественно гардемарины и мичманы, принадлежавшие к самым аристократическим английским семействам. Для принятия пленных отправлены были на лодках казаки. Небывалое событие! Казаки взяли в плен пароход. Когда пленных свезли на берег, оставлен был на пароходе и на берегу сильный караул.
Рассказывали, что когда пленных везли в карантин для обсервации, чрез Михайловскую площадь, на которой после праздников оставались неубранными столбы от качелей, пленные вообразили, что это виселицы, приготовленные для них, а самые молоденькие даже расплакались.
Капитан Джиффорд от раны скончался. Главнокомандующий послал жене его в Лондон медальон с волосами покойника, при письме, выражавшем глубокую скорбь о погибшем храбром моряке. С пленными обращались очень любезно и внимательно. Впоследствии их отправили внутрь России.
Когда, после пленения, для переговоров, послали к ним нашего учителя английского языка, одессита, то пленные отвечали, что не понимают его языка. Была ли это правда, или английское упрямство — осталось не разъясненным, но учитель был очень сконфужен.
На другой день после взятия парохода, два другие английские крейсера увидели участь своего товарища. Чтобы не дать возможности воспользоваться призом, они порешили уничтожить свой пароход и стали в него стрелять. Услышав пальбу, многие — в том числе и я — поехали из города поглядеть, что происходило. Проезжая мимо лагеря, я заметил движение войск, но по дороге никого не встречал.
Приехав на свою дачу, к небольшому домику, я тотчас заметил, что черепичная крыша разбита ядром. Войдя в комнату, я увидел следы крови и на полу солдатский сапог, в котором оказалась оторванная или отрезанная человеческая нога. Вылезший из погреба садовник рассказал мне, что после первых выстрелов с пароходов ко мне на дачу прибыл батальон пехоты и батарея полевой артиллерии. Так как соседняя дача Кортацци была покрыта густою растительностью, а моя, наоборот, редкой и с прогалинами, то на ней поместили все эти войска. Когда наши орудия стали стрелять по пароходам, — они отошли дальше в море и оттуда, находясь вне выстрелов легких орудий, стали пускать залпами с целого борта снаряды из своих бомбических пушек в наши войска. В скором времени у нас было подбито несколько орудий, убита лошадь и ранен в ногу артиллерист, — ту самую ногу, которую ампутировали и оставили на полу в моем домике.
Когда с нашей стороны прекратили бесполезную стрельбу, пароходы опять приблизились и стали пускать снаряды рикошетом по воде, весьма удачно попадая в свой пароход и постоянно разрушая его более и более. Когда все убедились, что выстрелы направляются исключительно на разрушаемый пароход и притом очень верно, на берегу собралось много публики. Виднелись дамские шляпки и зонтики, а смельчаки из простонародья бросались в море и близко подплывали к обстреливаемому пароходу. Картина была великолепная. Каждый пароход подплывал по очереди и, выпустив снаряды из всего борта, плыл дальше, делая полукруг и вновь заряжая орудия. На его место немедленно являлся другой пароход и производил такой же маневр.
Когда вся надводная часть парохода была разрушена, бомбардировка прекратилась.
Все побережье было покрыто плавающими частями парохода, мебелью, бочонками с вином и ромом и т.п. Несмотря на оцепление берега и строгий надзор, вещи расхищались, в особенности вино и ром. Было несколько смертных случаев между солдатами от излишнего употребления алкоголя.
И мне садовник принес в город ром, который он вынес через цепь в садовой поливальнице. Привезли мне тоже несколько досок палисандрового дерева от обломков парохода, из которых сделана мебель и до сих пор существующая. В городе появилось в продаже много вещей: шкатулок, столиков, сигарочников и т.п. с надписью: «“Тигр”, 30 апреля 1854 г.».
Во время бомбардировки весь берег был напичкан засевшими бомбами — пятипудовыми. Многие дома на дачах пострадали. На соседней с моею даче С.И.Ралли неприятельское ядро, пробив стену дома, влетело в спальню и упавши на кровать, завернулось в одеяло. К счастью, в кровати уже никого не было и ядро нашла горничная, убирая комнату.
Сколько ни старались англичане уничтожить свой пароход, все же осталась подводная часть и машина почти неповрежденной. Эту машину вытащили из воды и впоследствии установили на Императорскую яхту, которой, в память события, дали наименование «Тигр».
Из бомбических орудий, снятых с парохода «Тигр», известный одесский портовой боцман Джиджи-Мокки устроил на свой счет батарею в конце Канатной улицы, из которой производили салюты прибывающим кораблям. Орудия эти однако вскоре полопались, как говорят, вследствие повреждения чугуна во время горения парохода.
Свободное копирование
