Предисловие - 2

* * *

Вторая мировая война, оккупация Норвегии в апреле 1940 года явились трагедией для Сигрид Унсет, как и для подавляющего большинства норвежцев. (Хотя были и квислинговцы, норвежские нацисты, и те, кого называли «немецкие симпатизеры».) С Кнутом Гамсуном, другим норвежским нобелевским лауреатом (1917), приветствовавшим приход немцев в Норвегию, они закономерно оказались по разные стороны баррикад.

В противоположность Гамсуну Сигрид Унсет была абсолютно чужда абстрактная, заимствованная у Ницше идея сверхчеловека, низведенная до уровня «фюрера», и тем самым приспособленная национал-социализмом к своим практическим нуждам, а также антисемитизм, дань которому, к ее величайшему огорчению, отдал и ее муж, художник Сварстад, опубликовавший несколько соответствующих статей в журнале «Самтиден». Еще в 1914 году Унсет прочла лекцию в Студенческом союзе в Тронхейме, полемичную по отношению к статье Гамсуна «Чти молодых», в которой ниспровергалась библейская заповедь о почитании старших.

Наиболее показательным в этом смысле явилось диаметрально противоположное отношение Унсет и Гамсуна к знаменитому делу Карла фон Оссецки, немецкого пацифиста, заключенного в концлагерь в нацистской Германии. В 1935 году Кнут Гамсун опубликовал в «Афтенпостен» статью, в которой высказался против присуждения Оссецки Нобелевской премии мира. В это время Сигрид Унсет была избрана председателем Союза норвежских писателей, и, во многом по ее инициативе, было составлено следующее заявление для печати:

[1]«Мы, нижеподписавшиеся норвежские писатели, полагаем, что ценность художественного творчества, так же как и человеческое право на жизнь, всегда зиждется на духовном основании. И следовательно, любой писатель, независимо от его отношения к тем или иным актуальным проблемам своего времени, должен неукоснительно уважать принцип духовной свободы.

При всем нашем восхищении творчеством Кнутом Гамсуна, мы вынуждены выразить сожаление тем, что наиболее известный из живущих ныне норвежских писателей, человек свободный и находящийся во всех отношениях в безопасности, выступает против другого человека, который заключен в немецкий концлагерь только за то, что безоговорочно отстаивал свои взгляды и готов отдать за них жизнь. Мы сожалеем, что Гамсун счел уместным выступить против одинокого безответного узника, и тем самым оказал услугу тоталитарной политической системе, которая вынудила собратьев по перу Кнута Гамсуна, представителей элиты немецких писателей, эмигрировать, или, точнее говоря, стать изгнанниками».

Вполне закономерно, что при вторжении немцев в Норвегию, Сигрид Унсет оказалась в числе первых, кому грозил арест. Норвежские власти официально известили Сигрид Унсет об опасности. Ей пришлось срочно сжечь письма и бумаги и с небольшим чемоданчиком и символической суммой денег, занятых у прислуги (к этому времени Сигрид Унсет сняла свои деньги с банковских счетов, чтобы раздать их эвакуированным людям, оказавшимся в трудном положении в связи с начавшейся войной), отправиться в изгнание. Подобно многим другим, она пережила драматическое бегство в нейтральную Швецию вместе с группой коллег — литераторов с семьями.

Бегство явилось нелегким испытанием для уже немолодой, тучной, пятидесятивосьмилетней женщины; время от времени ее вместе с тяжело больным спутником везли на санях, поставленных на лыжи. Их путь лежал к спасительной шведской границе, вдоль которой были устроены специальные пункты приема беженцев, где их ждали тепло, еда, ночлег, медицинская помощь. Круглые сутки вдоль границы дежурили добровольцы, которые встречали измученных беглецов из Норвегии и Финляндии.

Казалось все худшее позади, но в Швеции Сигрид Унсет ожидало самое страшное: известие о смерти старшего сына Андерса (ее первенца, спортивного и хорошо, как будто бы, приспособленного к жизни юноши), пошедшего в армию добровольцем, как, впрочем, и ее младший сын Ханс, — защищать Норвегию. Он был сражен немецкой пулей в районе Гаусдала, в центральной части Норвегии. Сигрид Унсет нашла в себе мужество произнести фразу о том, что она гордится, что ее сын погиб за родину. Через две недели она написала в одном из писем: «Все мы, норвежцы, счастливы, что нам не пришлось сдаться без сопротивления».

Из Швеции Сигрид Унсет проделала длинный путь в США, путь лежал через Россию и Японию. Этим событиям, относящимся к весне и лету 1940 года, и посвящена ее книга «Возвращение в будущее».