Приложение. Дневник Сони - 10

[2] 1106 М. Гришан занималась у Боричевского в университетском семинаре. Одно время он был увлечен ею и в ее доме познакомился с Островской. Записи из дневника Боричевского: «Панна Марыля. Гретхен в польско-русском издании. Когда улыбается, ротик у нее кружится, как серп, и голова бесконечно клонится набок» (5 марта 1925 г.; ОР РНБ. Ф. 93. Ед. хр. 5. Блокнот 21. Л. 32, 33); «Был в гостях у Марыли. Познакомился с Сонечкой Островской. У нее четкий профиль и ум, стыдливо-добрые глаза и чувства. Уже написал в ее честь “скромный сонет”. Состязались немного в остроумии. В итоге пришли к выводу, что мы еще где-нибудь встретимся “в мировой бесконечности”. Обязательно встретимся…» (23 ноября 1925 г.; Там же. Блокнот 23. Л. 9); «Был у Марыли и виделся с Сонечкой. Получил печальнейшие сведения об этой милой женщине: она не только курит папиросы и танцует фокстрот – она верит в бога. Эта болезнь почти неизлечима» (11 декабря 1925 г.; Там же. Л. 12, 13); «Вчера был настоящий эпикурийский воскресник: Вася, Мефодий, Марыля, Сонечка» (18 января 1926 г.; Там же. Л. 36); «Трогательная Сонечка по-прежнему шлет мне большие нежные послания, но от прямого общения уклоняется. Она любит не меня, а собственный образ, рикошетом кое-что и мне перепадает. Ее милый эгоцентризм одно время больно меня задевал…» (23 февраля 1926 г.; Там же. Блокнот 24. Л. 3, 4); «Неожиданно приехала Сонечка. Похудела: много всякой халтурной работы. Но глаза прежние. И на мой мимоходный вопрос: “А меня Вы любите?” – ответила сразу: “Вас я очень люблю. Сие надлежит понимать духовно”» (21 мая 1926 г.; Там же. Л. 20, 21); «Когда Гинечка [имя, производное от “Герцогинечка”] наклоняет голову под углом 45 градусов и улыбается – она прямо очаровательна. Темные волосы, бледный лоб, детские глаза, “кроткая” улыбка. И беспомощная косточка под худым плечом. Жаль, очень жаль ее “косточку”. А впрочем: сама-то она – умеет ли жалеть?…» (21 января 1927 г.; Там же. Блокнот 26. Л. 8); «У Гинечки органическое отвращение к половой проблеме. Странное вытеснение. Не отец ли тут причиной?» (24 января 1927 г.; Там же. Ед. хр. 6. Л. 23).

В архиве С.К. Островской сохранилась рукопись ее стихотворения 1922 г., обращенного к М. Гришан:

Полудева

Марыле Г.

О, какая ты ложная скромница

И как много в тебе кривизны!

Целовала до боли, мне помнится,

Не теряя своей чистоты.

Опускала глаза и лукавила,

Что довольно и больше нельзя,

На плече моем метку оставила,

Говоря, что не любишь меня.

Уходила к утру, непорочная,

Прикоснувшись к отраве греха,

И казалось, что пытка полночная

На тебе не оставит следа.

<…>