5 февраля, воскресенье
Очень тяжелый день – хотя делаю все возможное, чтобы быть легкой, тихой, женственной и мирной. Но теперь ко мне можно отнести термин из эпохи покорения Кавказа: немирные горцы, немирное племя. В их душе тоже жила обида – за оскорбленную землю, за оскверненные знамена, за бесчестие, за попранные легенды о славе, за будущее без песен.
Это одно. Об этом я могу сказать твердо:
– Мое.
Так меняются понятия о собственности: mon bien inaliénable peut devenir mon mal inaliénable.
И другое: нужно думать о весне, которая, вероятно, придет и в этом году, о портнихе, о длинном черном платье, которое мне, может быть, и не придется надеть, о каких-то тряпках, о духах – о жизни.
Трудно.
Трудны, кроме того, ночи: без сна с перенесением мозговых образов вовне.
Как я любила когда-то поезда, семафоры, платформы прибытия! Зеленые огни открывали пути встреч и любви – за зелеными огнями были дом и мир, тишина, покой, обретение.
На моих путях зеленых огней больше нет. Горят красные – вечные часовые, кричащие об осторожности, об опасности, о возможной гибели.
Красные огни требуют шлагбаумов.
И шлагбаумы закрыты.
Я – на посту.
– Все в порядке, товарищ, все – в порядке.
Свободное копирование
