Много времени я провожу в госпитале. Дежурства бывают и с утра, и со второй половины дня. Наверно, считаясь с нашим возрастом (15 лет), мне и Юле не дают ночных дежурств.
Я как-то мало теперь вникаю в жизнь своих родных, мои интересы теперь на работе. А тетя Фина и Леля, как я понимаю теперь, переживали тяжелое время. В середине июня месяца в один из дней я с утра была свободна: дежурство мое было во второй половине дня. Все мы спали. Начало только чуть-чуть светать. Сквозь сон мы услышали тихий, но настойчивый стук в наружную дверь. Я, не дожидаясь обычного посыла тети Фины, встала и сказала: "Я пойду узнаю". Осторожно и тихо спустилась и так же тихо спросила: "Кто там?". "Нина, открой, это я - Григорий Владимирович!". Я узнала голос Григория и открыла дверь. В неясных предрассветных сумерках передо мной стоял Кутимов, сильно изменившийся. Через плечо у него переброшена свернутая кошма. Сзади него стоит парень с ружьем. Григорий и конвоир быстро поднялись по лестнице, а я, закрыв дверь на крюк, пошла за ними. Есть мужчины не стали. Григорий, умывшись, лег спать, а конвоира мы уложили спать в застекленных сенях на полу. Он лег и положил рядом винтовку. Не знаю, спали ли тетя Фина и Леля, - я спала.
Уже совсем рассветало, когда у нас внизу загремели в дверь. Мы все вскочили, и тетя Фина сказала мне: "Беги узнай". Я побежала. Вижу: часовой спит. Его этот стук и не разбудил. Видно, умаялся, бедняжка! Я спустилась и спросила: "Кто там?".
-Открывайте, ЧЕКА!
Отбросила крюк, и мимо меня ринулись вверх трое. Я за ними следом бегу. Вижу: конвоир вскочил и спросонья озирается. А военный схватил его винтовку и кричит: "Негодяй, ты арестован!". Зашла в прихожую. Вижу: в маленькую комнату дверь открыта, там стоят военные, и перед ними Григорий в одном нижнем белье. Тут я разглядела его. Бороду (свою красоту) он сбрил, лицо изменилось, и уже нет той прежней прелести в нем. Он сейчас стоит перед всеми в самом жалком виде. Видно, что его охватил безумный страх: глаза бегают, челюсть отвисает, колени и руки дрожат мелкой дрожью. Весь гонор и спесь, которые были в нем, слетели. Правда, это скверно с моей стороны, но я насладилась зрелищем его унижения. Мне нисколько не было жалко его. А вот мальчишку - конвоира было жаль.
Григорию приказали одеться и, забрав его и конвоира, чекисты повели их из дома. Тетя Фина и Леля остались дома, а я побежала следом. Когда мы вышли за ворота, там уже стояла кучка зевак. Как они узнали о приходе чекистов, я не знаю. В основном, жильцы из 2х-этажного дома в ограде. Когда чекисты вышли за ворота и повели Григория и конвоира по улице, кто-то из жильцов-мужчин сказал: "Ну, теперь Кутимову - амба!". Наверное, и о приходе Кутимова кто-нибудь из этого дома донес в ЧК. Но "амбы" не было.
Свободное копирование
