Изредка мама посылала меня к Смирновым попросить у тёти Кати угли для самовара. Ведь в Мысах топили печи кизяками, а угли для самоваров покупали у приезжих углежогов. Попутно я рылась в сундуке с книгами. За это лето, сидя на балкончике, я прочитала почти полностью романы Луи Буссенара и кое-что из серии "Тайны венценосцев".
Путь от Смирновского дома на место купания проходил как раз через пригон и двор дома, в котором мы жили. Однажды я куда-то отправилась в сторону площади. И только вышла в пригон, вижу: идут мальчики (среди них Вешка) на реку купаться. Куда мне деваться?! Огляделась я и увидела ясли. Я быстро нырнула в них и зарылась в сено. Мальчики прошли буквально рядом. Они весело разговаривали и смеялись. Я теперь редко видела Вешку. А тут я услышала его голос и беспечный смех. И мною овладело такое острое чувство утраты, что я, подождав, пока мальчики отошли подальше, вылезла из яслей, села на их краешек и разрыдалась. Сижу, плачу. Идёт хозяин к яслям: Ниночка, ты что тут сидишь? Да ты, никак, плачешь?". "Да вот, сильно наколола ногу, очень больно, вот и плачу", - ответила я и, вытерев слёзы, пошла в дом.
Когда через двор проходили девочки, то Агния всегда кричала мне: "Нинушка, пошли на реку купаться!". И, если я видела, что Нюры с ними нет, я шла и купалась с удовольствием. Купаясь, мы соревновались в нырянии. От частых нырков у меня заболело ухо. Болело оно долго, лечили то ведь только скипидаровым маслом да прогреванием. Так к моим душевным болям прибавилась ещё и физическая боль.
На игры около Смирновского дома я совсем перестала ходить. В эти вечера я сидела на балкончике и вполголоса печально пела полюбившийся мне романс (на мотив вальса "Осенний сон"):
И запад погас, и лучи догорели
За дальней угрюмой горой.
О чём-то тревожно дубы прошумели
И шепчется ветер с травой.
Как тихо, как грустно,
Как манит к покою.
Пора нам расстаться. Прощай!
Прощай навсегда! Расставаясь со мною,
Меня не ищи, не встречай.
Я знаю, запросит душа твоя ласки,
Но поздно - меня не вернёшь.
И прежнего счастья волшебные сказки
Напрасно к себе позовёшь.
Зачем мы любили? Чего мы хотели?
Возможно ль былое вернуть!
Наш день отошёл и лучи догорели.
Прощай! Уходи! Позабудь!
Так закончилась моя первая нешуточная детская любовь. Она оставила глубокий след в моей душе и рубцы в моём сердце. Она повлияла на направление моего ума, она дала мне понятия о высоких и пылких чувствах. А то, что эта любовь имела несчастливый конец, приучило меня к размышлениям. Мне было 11 лет, но я переросла свой возраст. Я сильно повзрослела.
Летом 1925 года, уже 20-летней девушкой я встретилась с Ольгой, она только что вышла замуж. Под вечер мы с ней пошли купаться. Естественно, вспомнили, как мы купались в Мысах и как играли в мяч. И вдруг Ольга спросила меня: "А ты помнишь Вешку Зайцева?". Помню ли я его?! Я ничего не ответила, только улыбнулась. "Знаешь", - сказала Ольга, - "я его видела года два назад в Барнауле. До чего же он хорош собой!". Но я и тут ничего не ответила Лёле. И потом ни одной подруге, ни одному другу, никому я не говорила об этой любви и об этом мальчике. Как будто какое-то странное табу жило в моём сердце. А теперь на склоне лет в своих воспоминаниях я решила рассказать об этом вам, моим детям.
Свободное копирование
