Иногда в последний вечерний час мы, бывало, садились в кружок и начинались рассказы. Часто вспоминали дом, курьёзные и печальные истории, случившиеся там. По рассказам мы заочно познакомились с членами семейств. Вспоминаю и, как наяву, вижу своих подружек по Епархиальному.
Вот в нашем ряду на первой парте сидят Нина Белова и Надя Дашковская. Нина - худенькая, вся прозрачная, но глаза чёрные, живые, блестящие, стриженая, кажется некрасивой, но позднее, когда у неё отросли великолепные тёмные волосы и кудрявая головка была вся в завитушках, Нина превратилась в очаровательную девушку, очень живую и необычайно женственную. Когда мы в 20-м году в Бийске стали учиться вместе с мальчиками, Нина пользовалась у них большим успехом.
Надя - серьёзная девочка, один глаз у неё слегка косит.
На парте передо мной сидят две Марии - Лоптуновская и Двинянинова. О Марии Лоптуновской я уже писала. У неё прекрасный цвет лица, тёмные, шнурочком брови и серые, немного холодные и строгие глаза.
Маруся Двинянова - маленькая румяная пышка - блондинка. Очень весёлая и смешливая девочка.
Дальше за нашей партой сидят Валентина Ландышева и Миля Арестова. Валентина - моя будущая соседка по парте. Очень стройная и видная девочка. Карие глаза, припухлые верхние наглазицы и нижняя губка, выдвинутая вперёд, придают оригинальность и прелесть её лицу. Искромётная весёлость и мягкость характера привлекают к этой девочке подруг. Миля кажется старше нас. У неё прекрасные, глубокие синие глаза. В будущем она будет красивой девушкой.
За нами дальше сидит Катя Иванова. Это несчастливая девочка. У неё есть физический недостаток, из-за которого она всегда замкнута и всегда робка и уныла. На темени у неё большая лысина, поэтому Катя ходит в чепчике.
История её увечья такова: маленькая грудная девочка лежала в кроватке, а её 4-летний брат играл в священника. Нашёл свечку, спички и стал ходить со свечой вокруг кроватки. Вспыхнул полог, огонь добрался до головки ребёнка. На крики прибежали взрослые, потушили пожар, но волосы на голове ребёнка обгорели.
За Катей на последней парте сидят Тоня Торопова и Зоя Остроумова. Тоня моя монастырская подружка, о ней я уже писала. У Зои кошачьи глаза цветом что-то среднее между зелёным и жёлтым. Хорошая девочка, приятная подруга.
На среднем ряду на первой парте сидит моя двоюродная сестра Нюра Кумандина. У неё широкое, белое русское лицо (мать её, как и моя мама, русская). Но на этом русском лице - раскосые серые глаза. Хорошая, добрая девочка. Но я считаю, что я вела себя тогда с ней дурно. Мне не хотелось быть алтайкой, а страстно хотелось быть только русской. И я поэтому держалась в стороне и отчуждённо. Вспоминаю об этом с болью в сердце, но увы... прошлого не вернёшь, и ошибок своих не исправишь.
А рядом с Нюрой сидела Елена Русанова, младшая сестра уже довольно хорошо известной вам монастырской девочки Веры Русановой. Милая толстушка с веснушчатым и румяным лицом, одгна из моих монастырских подруг.
За ними две сестры Пасшак - Людмила и Лариса. Старшая Люда - некрасивая, похожая на бабу Ягу, с крючковатым носом и загнутым вверх подбородком, но живая и остроумная, большая выдумщица. В противоположность ей, Лариса - хорошенькая, тихая и спокойная девочка. Позднее, когда мы разъехались, где-то в 20-х годах я услышала, что Лара рано умерла.
За ними сидели Юля Шарина и Зоя Пузанова, двоюродные сёстры из Барнаула. Юля - высока блондинка с ярким румянцем. Очень серьёзная, степенная девочка. Валя Пузанова - красавица. Всё в её наружности прекрасно. Девочка высокая, стройная, смуглая кожа лица, яркий румянец. В чертах лица полная гармония, великолепные серые глаза, опушённые тёмными и длинными ресницами, брови как два чёрных шнурочка. Фея-природа не поскупилась на подарки для этой девочки. К такому-то облику она добавила ей ещё весёлый приятный нрав и остроумие.
Валя и Люда Пасшак часто в вечерний час веселили весь класс своими остроумными выдумками и выходками.
Когда мы учились в четвёртом классе (нам уже было по 14-15 лет), мы считали, что Валю с её красотой и обаянием ждёт счастливая судьба. Уж богатой-то она будет обязательно. Действительно, Валя в 1920 году вышла в Барнауле замуж за первого барнаульского богача. Но жизнь-то после революции круто изменилась. И вот в 1922 году мы, бийчанки, узнали, что Валентина с мужем приехали на жительство в Бийск. Собрались мы: я, Нина Белова и Клавдия Попова и пошли повидаться с Валей. Пришли. Живёт Валя в маленькой, плохо обставленной комнатке. На руках у неё ребёнок, мальчик, ещё грудной. Очень мы все были рады встрече! Видно нам: трудно Валентине, но она не унывает, а жизнь свою и приключения описала нам в юмористических тонах. Помню, рассказывая, она взяла ребёнка подмышку и пояснила: "Схватила я Лотьку подмышку..." Трудно передать Валин юмор, но мы, как и прежде, смеялись до слёз. У Валентины мы засиделись и дождались прихода её мужа. Пришёл Венька (так звала его Валя). Ничем не примечательный, хмурый, усталый молодой человек. Посидев ещё немного, мы распрощались и ушли. Вскоре Валя с мужем уехали из Бийска, и мы расстались с этой милой подругой навсегда.
"Мне вспомнились лица товарищей милых -
Куда вы девались, друзья?
Иные далёко, а те - уж в могилах.
Рассеялась наша семья!"
На последней парте второго ряда сидела девочка Клавдия Попова. Это была дочь священника из Сетовки. Матери у неё не было, она умерла. Клавдия очень высокая девочка, довольно крупная, а голова маленькая. Наверное, потому, что она росла без матери, Клавдия была испорченной. Она знала многое не по возрасту, была зачинщицей всяких дурных шалостей, рассказывала девочкам всякие тайны взрослых. Я её невзлюбила сразу. Она внушала мне отвращение, особенно когда она вечерами соберёт вокруг себя девчонок и что-то рассказывает им запретное, и у всех у них какое-то жадное любопытство на лицах и глаза блестят. Тогда-то я не знала, отчего это, и уже позднее поняла, что Клашка развращала девчонок рассказами на сексуальные темы.
Эта девочка любила устраивать каверзы учителям. Раз она со своими подружками задумала испортить костюм учителю Труфанову, всегда так элегантно одетому. Это происшествие было уже когда мы учились во втором (5-м) классе. Девчонки достали клей и перед приходом учителя решили намазать сидение клеем. "Пусть прилипнет, вот повеселимся!"- так думала компания, затевая эту мелкую гадость. Я уже писала, что с раннего возраста страдала "нетерпением сердца". Я не могла без душевного страдания смотреть на чужую боль как физическую, так и нравственную, чужое унижение терзало мне сердце, приступ странной непереносимой жалости мучил меня.
Я представила учителя, растерянного, разгневанного и хихикающих девчонок. Эта картина была непереносима! Надо предотвратить это дело, но сказать воспитательнице о готовящейся проделке нельзя. По неписанным законам нашей жизни это расценивается как наушничанье, прослывёшь презренной ябедой. Думала я, думала и придумала. Когда все сели на места на вечерних занятиях, а воспитательницы ещё не было, я встала и, обращаясь к Клавдии, сказала: "Я знаю, что вы собираетесь устроить Ивану Ивановичу. Так вот, если вы это сделаете, я скажу, когда будут спрашивать, и Клавдии Александровне, и Валентине Васильевне Васильевне (начальнице), что это сделали вы по наущению Клавдии. Так и знайте". И села. Боже, какая буря туту поднялась! Одни кричали: "Нина правильно говорит!". Другие: "Это ябедничество, мы объявим Нине бойкот".
Приход Клавдии Александровны прекратил этот шум. Все стали заниматься. На другой день мы с тревогой стали ждать урока естествознания, который вёл И.И. Труфанов. Большинство класса было на моей стороне, с Клавдией была небольшая кучка. Прозвенел звонок и в класс вошёл наш элегантный, красивый и славный учитель. Слава Богу, стул был чист! Это было моей большой нравственной победой. Девочки уверовали, что я всё могу. И в дальнейшем иногда слабые дежурные обращались ко мне: "Нина, скажи классу, чтобы перестали шуметь". И ещё в таком же роде просьбы. Но с этого времени я лишилась полного спокойствия и нажила врагов, которые не стеснялись в средствах. И за эту мою победу Клавдия со своим окружением в дальнейшем отомстила мне, но об этом расскажу позже.
Свободное копирование
