На третий день Рождества была елка в нашей министерской школе. Весь день мы волновались, готовили свои платья, накрахмаленные нижние юбочки, повторяли стихотворения и прорепетировали танцы.
И вот идем с Ниной в школу. Нашу школу не узнать. Парты все убраны, везде висят цветные гирлянды. Большое освещение. В самом большом классе стоит красавица-елка под потолок. Наверху у нее сверкает рождественская звезда. А игрушки! У меня даже дух захватило от этого великолепия. Сверкающие шары, атласные разноцветные бонбоньерки, наполненные конфетами цветной горошек. Ватные домики, как будто все в снегу, золотые цепи, флажки, картонажные золотые и серебряные рыбки, их птицы, козлята. Корзиночки с разноцветными яичками, книжки-игрушки, почтовые ящики. Но самые чудные - это белые ватные ангелы с большими сверкающими крыльями.
В другом классе были приготовлены столы с чаепитием и угощением. Из учительской неслись звуки настраиваемых инструментов: гитар, балалаек, мандолин. Ребята все принаряженные бегают - смотрят на елку, а некоторые жмутся к стенкам. Мы: я, Леля, Маруся Зайцева, Валя Анохтина и другие стоим стайкой и волнуемся, ведь мы должны выступать. А в другом конце класса сгрудились мальчики гимназисты, приехавшие на каникулы. Это Вешка, Шура и Володя Зайцевы, Миша и Аркадий Ногайцевы, Кариновы, Кузя из высшеначального училища и другие. Вошли взрослые. Вся молодежь из интеллигенции организовывала вместе с учителями эту елку, ведь в тех условиях это и для взрослых было большим развлечением.
Начались выступления. Я не помню, как и кто выступал, помню только свое стихотворение. Потом ходили общим хороводом вокруг елки. Играли в разные игры. Разделили нас взрослые с одной стороны в два ряда цепью девочки и с другой мальчики и вели древнюю игру с пением: "А мы просо сеяли, сеяли..." Пели мальчики: "А нам надо Ниночку, Ниночку..." или "А нам надо Лелечку, Лелечку...", и мы, сияющие, выходили и становились в цепь с мальчиками, и эти победно пели: "В нашем полку прибыло, прибыло...". А девочки уныло отвечали: "В нашем полку убыло, убыло..."
Потом грянул струнный оркестр и заиграл веселую полечку. Нина, Ольга Зайцева что-то шепнули гимназистам. Те приосанились, поправили ремни с пряжками (были ребята в форменных костюмах), прошли через весь класс в нашу сторону и церемонно пригласили нас на танец. Меня пригласил Вешка Зайцев. Сердце мое замерло от радости, я сделалась пунцовой. Мы пошли танцевать. И так весело, так свободно танцевали, ведь мы уже нравились друг другу. За полькой последовал краковяк, потом вальс. За бальными танцами музыканты стали играть плясовые. Тут уж плясали крестьянские мальчики и девочки. Плясали и взрослые. Партиями мы ходили пить чай. В высоких вазах различное домашнее печенье: тут и хворост, и прянички, песочники, карточки, сахарные калачики и многое другое. В вазах конфеты.
До поздней ночи царило в школе шумное веселье. В заключение были розданы подарки: игрушка с елки и красивый кулек со сладостями и яблоком. Нам с Лелей сняли с елки одинаковые большие стеклянные красные шары, покрытые серебряными горошинами. Я была очень огорчена этим подарком - ведь мне так хотелось получить чудесного ангела с большими сияющими крыльями. Но ангелов никому не подарили.
Веселые святки. Каждый день катаемся с горки в нашем огороде, приходят на катушку к нам мальчики Зайцевы и вместе с ними наша подружка, их сестра Маруся. Радость общения с любимым мальчиком Вешкой. А вечером дома самые детские игры в "дом". Под деревянной высокой кроватью тети Кати устраиваем дом. Ходим друг к другу в гости, угощаем, ведем разговоры. В играх копируем взрослых. Иногда днем встанешь в гостиной перед зеркалом и разглядываешь себя. Уже хочется быть красивой. Носом своим я недовольна. Мне хотелось бы иметь греческий нос с горбинкой, вот такой, как у нашей Нины, но увы... Но весь этот налет "взрослости" незначителен. В основном по-детски носишься, играешь и радуешься жизни.
В конце каникул - святок моя жизнь омрачилась тяжелым чувством - завистью. Шары, полученные на елке, мы с Лелей повесили на фикусы (елку в доме уже убрали). И вот в один прекрасный день мой шар упал и разбился. Я страшно огорчилась, а потом меня начала мучить зависть, что Лелькин шар висит целехонький. Тяжелое это чувство - зависть. Нет тебе покоя, и настроение из-за этого дурное. Дня три я ходила и страдала. Наконец, решилась. Сняла потихоньку шар, убежала за пригоны, разбила его и закопала осколки в снег. Вечером Леля хватилась игрушки и даже плакала от огорчения. А я с жестокой радостью смотрела на эти слезы: мне стало легко. Никто никогда не узнал, как сгинул этот шар. Но было в этом скверном моем поступке для меня одно благое дело: испытав это тяжкое чувство - зависть, я потом всячески глушила его в себе, и, выросши, уже совсем не была завистлива.
Свободное копирование
