И вот, в 26 лет, моя мама осталась вдовой с двумя маленькими детьми на руках (не считая меня), без средств, без знаний, без профессии, без своего угла. Настала полоса скитаний, тяжких забот, бедности. И это почти до могилы. Меня удивляет дед мой. Умница, большой деятель, можно сказать, Человек с большой буквы, а вот придерживался же архаического взгляда на женщину. Сыновьям своим, дяде Сергею и дяде Володе, он дал по тому времени и по своему положению хорошее образование. Оба они закончили Кузнецкое миссионерское училище. Дядю Сергея я знала мало, а вот дядя Володя живо всем интересовался, выписывал газеты и журналы. Почти, правда, в горы шла с большим опозданием, но дни прихода почты были особенными в Мыютинском доме. Дочери же у деда все кончили только церковно-приходскую школу, а моя мама и того меньше. Очевидно, оставшись без матери и по своеволию, она проучилась только 2 года и писала невообразимо безграмотно. Слова она писала так, как слышала (транскрибировала). Например, "Лёля" она писала "льольа", слово "дядя" - "дйадйа" и т.п.Говорила тоже много неправильных слов, по-сибирски: знат, играт, бегат, анбар и еще многое другое. Но к чтению она пристрастилась и благодаря этому была развита и не казалась такой уж безграмотной. Обучена она была домоводству, умела хорошо готовить, любила чистоту, цветы, хорошо вязала, вышивала. Но ремеслу никакому не была обучена. Вот с таким багажом осталась мать в жизни. Правда, первое время ей помогала родня, а дядя Володя до самой своей смерти помогал ей, и еще помогали Борисовы. Поскольку забирали товары у купцов в кредит на весь год, то долг после смерти отца был большой. Мать продала скотину, птицу, экипажи, часть обстановки и рассчиталась с долгом. Настало время расставаться с домом: приезжал новый священник. Дядя Степан предложил маме место просвирни в Черном Ануе, где он служил священником. Жалованье просвирни было мизерное, но для жилья предоставлялся домик (кухня и комната),и мама переехала с детьми в Черный Ануй. Там она жила, готовила просфоры (хлебцы для освящения в церкви), их форма 8. Летом держала, как говорилось тогда, нахлебников (готовила пищу приезжающим на отдых горожанам) и стежила одеяла. Серафима у нее вскоре после переезда умерла, и мама жила с Костей, а я осталась жить в Мыюте у дяди Володи и тети Фины, которых считала своими родителями и звала их "папа" и "мама".
Ты знаешь ли тот край
Где гор стоят громады,
Где гладь озер прозрачна и светла?
Свободное копирование
