После года учебы я получил справку об окончании курсов и сразу же подал документы для поступления в МИИС. На подготовку отводилось всего по 4 дня на каждый предмет. Математику, физику, историю классовой борьбы я сдал на «отлично», а химию — на «хорошо». Настроение у меня было радужное, оставалось сдать лишь последний экзамен. Сочинение я писал на тему «Изображение крестьянства и рабочего класса в произведениях Н. А. Некрасова». Устный экзамен по русскому языку сдавал в последнюю очередь. Экзамен принимал благообразный старец с бородкой, видимо работавший преподавателем еще в царское время. Первая же его фраза ошеломила меня. «Плохи ваши дела, молодой человек, — произнес он. — Сочинение вы написали неудовлетворительно. Грамматика у вас хромает». Я сидел, словно пораженный ударом молнии. Старец сказал, что по содержанию сочинение написано неплохо, но сделано девять грамматических ошибок. Затем он расспрашивал меня, где я учился, что закончил, кто мои родители, попросил показать мой экзаменационный лист. Увидев мои отметки, экзаменатор как бы спросил себя: «Что же мне с ним делать?». И сказал: «Молодой человек, вам надо учиться». И, положив передо мною мое сочинение, дал ручку и чернила, чтобы я исправил ошибки. Тогда он поставил «тройку» за сочинение и за устный экзамен. «Идите», — махнул он рукой. Ошеломленный, я как-то невнятно поблагодарил своего благодетеля и с чувством стыда покинул аудиторию. Вскоре вывесили списки принятых в институт, среди которых значилась и моя фамилия. Я был зачислен на факультет радиосвязи.
Своей радостью я поделился с отцом и матерью, сказав, что 30 августа работаю последний день, а 1 сентября пойду учиться в институт. Неожиданно для меня это сообщение они восприняли холодно. Затем отец пристально посмотрел на меня и печально сказал: «Сынок, учиться в институте — дело хорошее, а как же мы будем жить?».
Я понял, что родители уже обсуждали между собой мое будущее. И пришли к выводу, что без моих 150 рублей нашей семье прожить будет очень трудно. Мой заработок составлял половину средств семьи. Отец предложил, чтобы я подождал с учебой год, пока не начнет работать мой второй брат, Геннадий. Однако бабушка и дедушка настаивали на том, чтобы я сразу стал учиться, и беспрестанно ругали моих родителей. Они стали предлагать даже деньги, припасенные ими на свои похороны. Помощь предложил и дядя. Только тогда родители согласились, и с 1 сентября я стал студентом дневного отделения МИИСа.
Первый год учебы был для меня исключительно трудным. Мои однокашники окончили техникумы или школы-девятилетки и мне было до них далеко.
Первый курс я закончил круглым троечником, но стипендии меня, к счастью, не лишили. На втором я уже учился значительно лучше, а с третьего курса стал получать повышенную стипендию, которую давали тем, кто сдавал сессии без троек. Четвертый и пятый курсы я закончил с отличием. По мере того, как росли мои успехи в учебе, меня все больше и больше привлекали к общественной работе. Избрали комсоргом потока, затем — председателем спортивного общества «Молния» в МИИС, а последние курса года я был членом комитета ВЛКСМ. По заданию МГК ВЛКСМ в 1937–1938 гг. я ездил в колхозы разъяснять решения пленума ЦК ВКП(б) по сельскому хозяйству.
В начале 1936 г. меня приняли кандидатом в члены ВКП(б). Все свободное время я проводил на находившемся недалеко от дома стадионе им. Войтовича, где играл в футбол, волейбол, баскетбол, занимался различными видами легкой атлетики. Я участвовал в первой всесоюзной студенческой спартакиаде в составе сборной команды «Вызов» Наркомата связи и занял 2-е место по метанию гранаты. Занятия физкультурой и спортом превратились для меня в привычку, приятную необходимость, закалили мой организм. Благодаря спорту позже я всегда отличался большой работоспособностью, спокойно переносил различные физические перегрузки, психологические стрессы, которые нередко возникают во время нелегкой разведывательной работы.
Свободное копирование
