Строительная часть проекта цеха была почти закончена, когда я решил проверить, насколько начальство заинтересовано во мне как в специалисте. Написал письмо Ивану Морозову, брату Раи, чтобы он прислал вызов в Таджикистан на свой завод. Он быстро всё оформил, прислал документ на фирменном бланке. Я показал его начальнику цеха, но желаемого эффекта не добился. Тот не выказал внешне никаких эмоций, вероятно, подумал: «Никуда он не поедет, зря, что ли, два года здесь прождал квартиру?»
Моя очередь была пятой в цехе. Четвёртой числилась уборщица, которая как-то громко и с апломбом заявила:
– Я всё равно получу квартиру раньше тебя!
– Да получишь, получишь, успокойся, – я не собирался с ней спорить.
Начальник цеха Даниленко вдруг удумал выпускать стенную газету, и меня неожиданно выбрали редактором. Я был совсем не в восторге от лишней общественной нагрузки, но сразу приступил к делу. Среди поступивших на работу нашёл молодого человека, умеющего рисовать и красиво писать. Назвал газету «Электрон».
В первом же номере газеты я решил «отблагодарить за доверие» начальника цеха, раскритиковав его в большой статье. В принципе, все знали, что он использует некоторых рабочих в личных целях, но молчали об этом. Я же решил «вынести сор из избы», описав, как Даниленко где-то купил «Волгу» в неисправном состоянии, а два наших водителя целыми днями занимались её ремонтом. Кроме того, в городе он возводил гараж, на строительство которого ездили на государственной машине по нескольку человек. Мне тоже раз довелось быть среди них, чтобы помочь поднять тяжёлую балку. Шелковенков выполнял функции прораба на стройке гаража, в цехе появлялся редко. Обо всём этом я рассказал в статье «Хозяин».
Если говорить честно, то левая работёнка на начальника почти не сказывалась на производстве, поскольку наши специалисты не были перегружены основными обязанностями, скорее, наоборот. Даниленко как-то говорил, что, мол, если вам делать нечего, вы хоть в мастерской молотком по железу стучите, видимость создавайте.
Вспомнил я и эпизод с молодым парнем Сашей Машковым, которому Даниленко поручил изготовить две электрогитары для сыновей Оленева, которые служили в армии. К слову, электрогитары в эти годы были в моде, но купить их в магазине было нереально.
После выхода газеты одни мои коллеги крутили пальцем у виска: «В своём ли уме – начальство критиковать?», – а другие жали руку: «Так и надо, молодец!».
Реакция начальника цеха не заставила себя долго ждать. Он тут же вызвал меня к себе в кабинет «на ковёр», где старательно объяснял мне давно известные истины:
– Нужно в коллективе жить дружно. Мы одна семья, должны помогать друг другу. – Но было это похоже на то, будто он оправдывался. Он ничего не обещал, не ругался и не грозил никакими карами в открытую, но между строк я читал требование извиниться и как можно скорее снять газету со стены.
«Задушевная беседа» длилась не менее часа. В конце концов он, видимо, утомился и отпустил меня. Я ушёл, но снимать газету не стал. Она провисела ещё долго. Конечно, совсем оставить без последствий такую выходку подчинённого начальник цеха не мог, однако и придраться к моей работе ему тоже было трудно. Единственное, на что хватило его воображения – лишить меня проездного билета на следующий месяц, что он и сделал.
К слову, вспомнился эпизод, когда мы ещё зимой ехали из Михайловки на работу в переполненном автобусе. Был гололёд, и на спуске от Долгой Щеки к мосту через реку Погарщина автобус начало мотать из стороны в сторону. У пассажиров, включая меня, сердце ушло в пятки – ещё чуть-чуть, и автобус мог бы опрокинуться в реку. К счастью, водителю удалось выровнять транспортное средство, и мы благополучно миновали мост. Но шофёр и сам перепугался. Подъезжая к автостанции, он говорил с дрожью в голосе: «Хорошо, что я не стал тормозить, а то бы машина пошла юзом, и лежать нам на дне реки».
Свободное копирование
