В декабре к нам в цех прибыло «пополнение» из Кузбасса – сразу четыре человека. Все они оказались с претензиями на руководящие должности. Двое сразу получили работу по специальности. Геннадий Гаряшин, которому было 37 лет, стал начальником сетей. В его подчинении были линейщики Шепелев и Дегтярёв. Второй, маленький мужичок с необычным именем Новомир и фамилией Спасенков получил работу в группе наладчиков электроаппаратуры и электроприборов.
Оставшиеся двое кузбасцев, имея высшее образование, стали работать электрослесарями по седьмому разряду. Один из них, Смирнов Анатолий Иванович, носил очки, часто их снимал и тёр глаза. Видимо, они его беспокоили. Он явно считал свои способности выше профессии слесаря и на коллег по работе поглядывал свысока. Я ни разу не видел, чтобы он занимался слесарным ремеслом, разве что иногда мог что-нибудь подсказать. Второго электрослесаря с высшим образованием звали Владимир Петрович Чернов. Стройный, выше среднего роста, тридцати двух лет, приятной наружности. Такие нравятся женщинам. Мы довольно часто выполняли с ним совместно задания руководства, и со временем нашли общий язык.
Моя жизнь в привилегированной комнате общежития оказалась не слишком долгой. Коменданту не составило труда понять, что на самом деле я никакой не инженер, а обыкновенный рабочий. Дело в том, что на работу я ездил в рабочей одежде, так как в цехе не было ни раздевалок, ни душа, один только умывальник. А в автобазу тем временем приняли нового начальника, которого нужно было поселить в одну из «элитных» комнат. Таким образом комендант меня «попросил» переехать на третий этаж в комнату номер 69. Там жили двое мужчин примерно моего возраста. Я пришёл со своими вещами. Познакомился с будущими соседями по комнате.
Очень скоро выяснилось, что эти двое были давними антагонистами. Один из них любил прохладу и свежий воздух, другой же опасался сквозняков и обожал тепло. Камнем преткновения и яблоком раздора была форточка. Один постоянно её открывал, другой закрывал (между прочим, уже была зима). Конфронтации не было видно конца. Я в их спор не вмешивался, поскольку за свою жизнь привык на подобные мелочи не обращать много внимания. Наверное, со стороны можно было подумать, что эта парочка опекала меня, будто ребёнка, которому нужно как тепло, так и свежий воздух.
Когда выпал снег и температура упала ниже нуля, по опыту жизни на Урале я решил, что это всерьёз и надолго, и обул на работу новые валенки, которые выдали вместе со спецовкой. Но после обеда снег начал таять, и к концу смены появились лужи. Валенки промокли. Когда пришёл с работы, поставил их на батарею отопления. К утру они высохли, но сели и стали малы. Пришлось от валенок отказаться. И лишь потом я узнал, что в этой климатической зоне если и носят валенки, то обычно с галошами или специальными резиновыми бахилами.
Свободное копирование
