На следующий день Лариса должна была идти на работу, а Тамаре предстояло вечером уезжать в Сталинград, домой на каникулы. Интересное совпадение – родственники Тамары жили в Москве на улице Сталина.
Мы решили погулять в парке Горького. Сначала я зашёл с Тамарой к её тёте, поблагодарил за кров, который она предоставляла мне в течение двух ночей, взял свой чемоданчик и поехал к Фокеевым. Оказывается, там обо мне беспокоились, поскольку ждали меня ещё вчера вечером, а я появился лишь сегодня. Пришлось объяснять, где я пропадал.
Встретились мы у входа в парк Горького – Юра и я с Тамарой. Недалеко от входа находился аттракцион-силомер (про себя я назвал его «ударомер»). Он представлял из себя длинную, высотой более десяти метров стальную трубу небольшого диаметра, установленную строго вертикально и забетонированную снизу. Вверху на ней имелся вращающийся ролик, через который был пропущен трос, на конце которого закреплён грузик со стрелкой-указателем. На трубе нанесены яркие цифровые деления. Ниже ударной платформы (толстого железного листа) был механизм, превращавший ударное движение платформы во вращательное движение шкива, на который наматывался трос после удара. Рядом с платформой лежала деревянная колотушка в форме кувалды. Юра подошёл к платформе, со знанием дела поплевал на ладони, взял в руки колотушку, размахнулся и с силой ударил по платформе. Стрелка-указатель метнулась вверх и, не дойдя до конца трубы сантиметров тридцать, остановилась и медленно стала опускаться в исходное положение. Мне Юра тоже предложил ударить, но я решил не смешить своих спутников и отказался. Этот снаряд был предназначен для силачей, а не для меня.
Мы ознакомились ещё с несколькими аттракционами. Просто погуляли по парку. Примерно в полдень пообедали в кафе, после чего разъехались, чтобы вновь увидеться уже вечером на Курском вокзале и проводить Тамару.
Вечером я её встретил рядом с перроном. Тамара была со своей тётей и двоюродной сестрой. Вскоре подошёл и Юра. Когда объявили посадку, и мы вышли к поезду, мне захотелось на прощание её поцеловать, но я так и не осмелился – при её родных и Юре. Она зашла в своё купе и через окно разговаривала с нами. А когда поезд двинулся в путь, мы какое-то время шли рядом с вагоном и видели её в окне, улыбавшуюся и машущую нам рукой. Мне было грустно с ней расставаться. За пять дней общения я узнал её совершенно в другом свете, чем раньше. Ещё накануне мы обменялись адресами, где собирались проводить каникулы.
С Юрой мы договорились пойти в Третьяковскую картинную галерею. Встретились у входа. Осмотр начали с картин великих художников прошлых веков. Мы вполголоса обсуждали увиденное, сравнивая вкусы и познания друг друга в живописи. Пусть я впервые был в картинной галерее, но с Юрой не всегда соглашался, имел своё мнение.
Мы ходили из зала в зал, любуясь картинами, часа два. Потом Юра спросил:
– Хочешь посмотреть на картину, которая мне нравится?
– Конечно, хочу.
Мы спустились этажом ниже, и он показал на картину, которая называлась «В бане». На картине изображена обнаженная молодая женщина, с трогательной заботой одевающая свою маленькую сестрёнку (или, может, дочурку) в притворе старой деревенской бани. Они находятся под открытым небом, сверху медленно падают хлопья снега. На лице девушки играет задумчивая полуулыбка, ей не холодно после бани, и, кажется, она даже получает удовольствие от касания холодных снежинок. От её обнаженной фигуры с распущенными русыми волосами веет теплотой и здоровьем. Вот полюбоваться на эту картину и привёл меня Юра.
– Чудесная картина, я тебе скажу, – констатировал я. – Не ожидал такого сюрприза.
– Спасибо, – немного покраснев, ответил Юра. – На сегодня, пожалуй, хватит.
Мы вышли из «Третьяковки» и Юра изложил свой план на следующий день:
– Встречаемся у моего дома в полдевятого вечера. Мы с Ларисой будем у мамы и бабушки, к этому времени выйдем, а затем пойдём втроём на экскурсию.
– Хорошо. Но я и так у тебя отнимаю много свободного времени, мой верный гид.
– Зато ты меня отвлекаешь от плохих мыслей. Ну пока, до завтра.
Переночевал я у Фокеевых.
Свободное копирование
