12 августа нас собрали в самой просторной аудитории. Там стоял один-единственный стол и ни одного стула. Мы все стояли и с волнением ждали, когда придут и объявят результаты. Не переживали только двое – они уже «обмыли», будучи уверенными, что их зачислят. Они сидели на подоконнике, свесив ноги, громко и развязно разговаривая. Двери были открыты, и в коридоре всё было слышно.
Наконец, в дверях показался долгожданный представитель администрации школы, заместитель начальника по политической части, при полных регалиях с капитанскими погонами. Он вошёл и сразу увидел сидящих напротив двери подвыпивших парней. Они тут же спрыгнули с подоконника, встали чуть ли не по стойке «смирно», но всё равно сразу были изобличены в нетрезвости. Заместитель начальника спросил их фамилии и собственноручно вычеркнул их из списка прошедших конкурс.
– Вы исключены из списка учащихся школы за грубое нарушение дисциплины, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Можете идти забирать документы и ехать домой.
В зале воцарилась мёртвая тишина. Затем «замполит» начал зачитывать список зачисленных. Каждый должен был отозваться на свою фамилию и показаться ему на глаза. В этом списке был и я. В конце он зачитал короткий перечень кандидатов на поступление. Двое из них были тут же зачислены вместо исключённых. Надо сказать, дисциплина в то время на железной дороге была почти армейской.
После оглашения всего списка учащихся нам предложили разъехаться по домам, уволиться с работы и с трудовой книжкой явиться в школу 31 августа к девяти часам на общее собрание. Я сразу поехал в Камышлов, в отдел кадров, где меня без проволочек уволили с работы. В трудовой книжке, которую мне выдали на руки, появилась запись: «17.08.55 уволен с работы ввиду поступления в школу машинистов».
Свободное копирование
