Фото: В перерыве заседания. Слева направо: П.Н.Костюк,А.М.Негруль,А.Л.Подражанский,?,Н.И.Нагорный, Е.С.Скворцов(?), В.Д.Корнейчук, ? ,Е.С.Комарова
Выше высказано предположение о роли вина в решении различных вопросов. Масштабы коррупции даже близко не стояли к нынешним. Наказания были суровыми, да и существующие привычки, традиции совершенно иными. Благодарить деньгами во многих случаях считалось просто неприличным. Вот подарок в виде какого-то количества классного вина, а если еще в хорошем бочонке, сделанном в нашей бондарной мастерской...(Извечная проблема: подарок или взятка?). Так, в институте появилась электростанция. Это было совсем не лишним, централизованное энергоснабжение действовало с частыми перебоями. Когда оно прерывалось, запускали свою установку.
Поместили ее рядом с гаражным боксом в доме N 23. Свет от нее был очень ярким, только мигал.
Сразу после войны в Черноморке устроили лагерь для "перемещенных лиц". Это были иностранцы, захваченные немцами в плен и содержавшиеся в лагерях. Наши войска их освободили, но не распустили по домам, а посадили в свои лагеря. Зачем? Предположений много, а ход мысли спецслужб неисповедим. Условия жизни в немецком плену были несравненно лучше, чем у советских людей, здесь их тоже не угнетали. Они получали приличные продовольственные пайки, по-моему, по линии международного Красного Креста.
В институте, как и везде, не хватало рабочих рук. Поехали, поговорили с начальством лагеря. И несколько десятков человек стали ежедневно приезжать на работу. Это были французы. Хорошие, веселые ребята. Перезнакомились с местными девчатами. Выступили с самодеятельным концертом. Дети беззастенчиво выпрашивали у них пайковой шоколад. Мне кажется, их даже не конвоировали. Мои родители говорили по-французски, отец получше, и частенько выступали в качестве переводчиков. Появились знакомые, заходили к нам домой.
Осенью стало известно, что французов будут отправлять на родину. Все радовались, они сами в ожидании встречи с Отечеством, мы - за них, хотя расставаться жаль. Двое из них пожелали остаться в Союзе. У одного, по имени Андре, мать была украинка из Винницы. Перед началом войны, мне кажется, она поехала навестить оставшихся в СССР родственников и пропала. Андре успел хорошо подружиться с одной гарной дивчиной. Второй, Лоран, был когда-то женат на эстонке. Командование лагеря сказало, что ничего сделать не может, всё это решается где-то на другом уровне. Но какой-то запрос был сделан, им отказали. Тогда ребята просто сбежали, чуть ли не из поезда. Жили в институте нелегально. Оба были автомеханиками, собирали в боксе по частям трофейную легковую машину. Но однажды приехал начальник лагеря, майор или подполковник, не помню, и, чуть ли ни с извинениями, увез беглецов. На прощанье Андре подарил нашей семье медальку из алюминиевого сплава. Он сказал, что она была прибита к его танку, он забрал ее с собой, когда танк был выведен из строя. На медали был изображен человек, несущий на спине ребенка, по кругу выбита надпись. Став старше, я выяснил, что это Св. Христофор, подпись на польском (!) языке гласила, что он является покровителем автомобилистов. Может быть, родители не совсем верно поняли рассказ Андре? Когда у нас появилась своя машина, медаль в качестве талисмана была подвешена на зеркале заднего вида. На память от Лорана осталась книга, американский детектив карманного размера.
Под влиянием этих встреч я начал с помощью родителей учить французский по дореволюционному иллюстрированному учебнику. А года через два в школе стали преподавать английский. Короче, французским не владею.
Позже в институте работала еще одна группа военнопленных. Формально это были враги, солдаты стран-саттелитов гитлеровской Германии - мадьяры, кажется, румыны, австрияки. У нас их называли коротко: "турки". Жили в Красном уголке, охрана была чисто символической. Они свободно перемещались по территории, ходили в окрестные села, где меняли всякую мелочь (портсигары, плетеные брючные ремни, зажигалки, губные гармошки) на еду. Потом и они убыли восвояси.
Свободное копирование
