Одна жизнь - 77

Обед заключался... Завтрак, обед и ужин были похожи друг на друга по технологии, отличались только пищей. Значит, завтрак. Кто-то - а десять человек - это отделение - кто-то из отделения шёл, занимал очередь в раздатку, где оттуда, из кухни, раздавали. Подходил, говорил, от кого ты, номер называл. На завтрак тебе выбрасывали шайку, ну таз с двумя ручками, как в бане, в общих банях тазики. Ну, вот такой тазик, только сделанный не из оцинкованного железа, а из простой жестянки, в нём каша, и хлеб, нарезанный на десять кусков. Приносили это на стол, тут же кто-то один отворачивался спиной, а кто-то пальцем показывал, клал палец на кусок хлеба и спрашивал: "Кому?" Он говорил там: "Вовке!" Значит, ,авали Вовке. "Кому?" - "Кольке!" Значит Кольке. А этот - мне, значит, этот - ему, а этот - тебе... Вот так, чтобы не было обидно. Куски всё-таки были разные, как ни резали их, ни взвешивали... Буханку хлеба нарезали на десять частей или там кирпич хлеба нарезали на десять частей. Но там в основном были буханки, если был кирпич, то можно было более точно порезать. А буханка - она же круглая, поэтому горбушку всегда всем хотелось почему-то. И дальше, этот тазик ставился на стол, посередине, и все своими ложками - доставали из карманов, из-под обмоток ложки - и из этого таза все начинали кушать, обжигаясь, если горячо, чтобы как можно больше съесть. Кроме того, уже не помню, как это, в чём это было... Ложка сахара, песка, столовая ложка песка. Обычно этот песок... выедал в хлебе луночку, в куске хлеба. Почему все хотели горбушку выбрать: можно было выесть оттуда середину, туда насыпать песок, и потом - кружка чая. Вот это - завтрак. На обед - такая же шайка с супом, или там с борщом там, или с щами - суп. И все хлебали из одного этого тазика. И котелок, двухлитровый котелок - каша с кусочками мяса. Тоже хватали, следя друг за другом, чтобы лишний кусок мяса никто не схватил. Все это - из одного котелка, из одного тазика. И - ведро компота, там полведра компота. Тут же все доставали кружки, и разливался этот компот. Ну, ужин, как завтрак, такой же. На ужин часто была селёдочка. Селёдка там, по кусочку селёдки или рыба солёная, горбуша солёная... И - опять каша какая-нибудь. У меня в голове сидит одна каша: пшённая. Видно, больше всего пшённой было. Вот так нас кормили. Значит, после завтрака - "выходи строиться". Выходили строиться, шли обратно в казарму, опять с песней, разбирали оружие, опять выходить строиться - и на полигон, это - несколько километров от этого дела. Мороз лютый, все в ботинках, валенок не было. Ботинки там, портянки, обмотки... Мне не могли подобрать ботинки. Мучились, мучились со мной - а у меня были пальцы обморожены, этого я не рассказал... Ладно, расскажу, как я обморозил пальцы в Тобольске, когда работал слесарем на электростанции. Обморозил пальцы на ногах, вот... В общем, добыли мне валенки всё-таки. Подшитые, старые - но валенки, поэтому у меня ноги всегда в тепле всё-таки были, более-менее. Причём в казарме была специально сделана в каптерке сушка, на ночь валенки можно было поставить там, чтобы они к утру высохли, потому что ты в валенках шёл по снегу, потом сидел в натопленной землянке, там, на полигоне. Снег на валенках таял, они промакивались, отсыревали - в общем, к вечеру были сырые валенки. Между прочим, всё это тогда не замечалось. Это вот сейчас, к старости сказываются вот эти вот обморожения, влага, сырость в ногах - всё сказывается...