А вот теперь такая вещь, очень безобидная. Вот сейчас устраивают викторины всякие - там и "Эхо Москвы", и другие, и там задают вопрос: когда начали День Победы, 9 Мая, праздновать, как нерабочий день? И люди отвечают: уже начали праздновать после смерти Хрущёва с приходом Брежнева - в шестьдесят четвёртом году. Но это не так! Неправда, это просто неправда! 9 мая был установлен нерабочим днём 9 мая 1945 года, и он был нерабочим днём до 1954 года. В 1954 году Хрущёв заявил, что неудобно как-то праздновать День Победы над нашими друзьями, имея в виду ГДР. Тогда же начали строить эту стену знаменитую. И тогда сохранили День Победы, как День Победы, 9 Мая, его перестали считать нерабочим. Но, чтобы не отнимать у трудящихся лишнего свободного дня, сделали нерабочим днём 1 января. До 1954 года 1 января был рабочим днём, никакого Нового Года, как нерабочего, не было! Тридцать первого работали, и первого работали. Кто это помнит? Я своим, вот таким же, как я рассказываю, что 1 января всегда было нерабочим днём - ничего подобного! Они даже не помнят, что семидневку... понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье были отменены как поповские, как религиозные дни. Работали четы... пять дней, шестой - выходной! Выходные дни были 6-го, 12-го, 18-го, 24-го и 30-го. И только когда началась финская война в 1939 году, возвратили эти недели с седьмым днём. Шесть дней работаешь - седьмой выходной. А пять дней и суббота с воскресеньем только при Брежневе стали, только в шестидесятые годы.
<Косвенное упоминание о шестидневной рабочей неделе присутствует в кинокомедии Г. Александрова "Волга-Волга" (1938 г.), где в титрах мелькает - "1-й день шестидневки", "2-й день шестидневки" и т. д. - ММ.>
Муж: То есть до этого один выходной был?
В. Ш.: И не помнит ни фига никто этого, а я помню! Вот такой склад ума, наверное, *
Жен: * один выходной *** человек...
В. Ш.: Теперь кто-то меня спросил: когда я начал понимать? А начал я это понимать вот когда... Однажды, то ли в конце пятидесятых - в самом конце пятидесятых, то ли в самом начале шестидесятых годов, ещё в Оренбурге - наверное, скорее всего, году в пятьдесят восьмом, в пятьдесят девятом - в пять часов вечера у меня в кабинете - я был тогда начальником цеха - раздаётся звонок, звонит мне директор завода. Мы жили соседями на одной... помнишь, Сенкевич рядом с нами жил одно время? Он говорит: "Слушай, ты домой скоро пойдёшь?" Я говорю: "Да вот, минут через двадцать, тут кое-что нужно поделать..." Он говорит: "Ты зайди ко мне". Я говорю: "А что?" - "Ну, зайди!" Захожу к нему, прежде чем уйти домой; на заводе никого уже нет, уже секретарша ушла, в заводоуправлении пусто... Он мне достаёт книгу... Ну, представляете себе амбарные книги? Назывались амбарными такие большие - книга с печатным текстом. Он говорит: "На, посмотри". Смотрю эту книгу... Там написано: "ДСП". Знаете, что такое "ДСП"? "Для служебного пользования". Значит, что это за книга? Группа английских инженеров поехала в Америку изучать организацию и условия труда в Америке, технику безопасности на промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве. Вернувшись из этой командировки к себе в Лондон, они написали отчёт о своей поездке. Этот отчёт, вот эта книга была переведена на русский язык и разослана с грифом "ДСП" директорам всех заводов. "ДСП" - это значит, из кабинета выносить нельзя, лежать должна в сейфе. Я говорю: "Иван Михайлович! Я должен прочитать эту книгу!" Он говорит: "Ну, ты чего, тут ночевать будешь?" Я говорю: "Нет". "А что - а я же тебе не дам, это же ДСП!" Я говорю: "Дадите. Я сейчас её за пазуху спрячу, мы с Вами вместе пойдём домой, наши двери рядом - а к восьми утра я Вам принесу". Ну, и... "Уххх, Володя! Ну, ладно, чёрт с тобой, я тебя знаю". Я всю ночь практически просидел над этой книгой, я увидел... Что я увидел? Увидел, что мы по производительности труда, по промышленности почти в четыре раза отстаём от Америки! Что мы в сельском хозяйстве отстаём в семь-в восемь раз по производительности труда! Что условия труда наши не то, что сравнить - рядом поставить нельзя! И так далее, и так далее, и так далее... И вот тогда у меня в голове зародились какие-то сомнения, очень такие неустойчивые, что я свято верил в ленинизм, и когда Сталин сдох, я считал, что вот теперь всё, теперь начнётся ленинские прав...*, туда-сюда... И я понял только спустя... в девяностом году, что Ленин - главный бандит, и убийца и террорист, а Сталин действительно - верный его продолжатель. У меня есть письмо Ленина, опубликованное в журнале ЦК КПСС - есть такой журнал, я, по-моему, тебе показывал - где он пишет Молотову... Во-первых, написано "строго секретно, на руки не выдавать, под роспись ознакомить всех членов Политбюро". И что там написано? "Как можно больше расстрелять и повесить священнослужителей, конфисковав у них все драгоценности". В двух словах - там много чего написано, но в двух словах - вот это! Вот что такое Ленин - "великий гуманист" там и так далее! В общем... А я об этом ничего не знал, я верил в это, меня так воспитывали родители, меня так воспитывали в детском саду, в школе, в комсомоле там - и так далее. Вот, впервые зародились какие-то...
Жен: А вот посадили когда дедушку, *** знал, что... *** посадили... но ты знал, что он - честный человек?
В. Ш.: Я считал, что это - ошибка. Больше - я... я... Господи... Маленькое отвлечение. Значит, у нас был секретарём парторганизации в институте Мовсесян Са...* Филиппыч, заведующий военной кафедрой, и он был секретарём парторганизации института. Меня выбрали секретарём комсомольской организации, и он ко мне пристал: "Давай, вступай в партию!" Я ему говорю: "И не примут меня в партию, у меня же родители - "враги народа", сам в ссылке был..."
Жен: А ты хотел вступить в партию?
<неразборчивые реплики наперебой>
В. Ш.: Хотел, конечно! Я верил... После смерти Сталина хотел. До этого не хотел. Я очень рано понял, что такое Сталин...
Свободное копирование
