Итак, значит, я отвлёкся... И когда поутихли все эти события, и Сахаров уже был на воле - известно, что Горбачёв сам позвонил ему по телефону, и сказал, что "Вы свободны" и всё такое - и, значит, Игорь... они решили уехать в Израиль, потому что в России начали организовываться всякие партии типа "Память" - антисемитская совершенно организация - потом этот самый Баркашкевич (Баркашов - ММ.) там или как его... забыл его там, тоже партия националистов. И главное - что родители жены Вовки, их сына, уехали туда, или собрались ехать, и они поехали вместе с ними. Это было, наверное, в 1989 году, а может, в 1991-м. Ну, в общем, где-то вот там... Уехали они в Израиль, Вовка там занялся... то есть, значит, Игоря сын занялся коммерцией... Он ещё здесь занялся книжной торговлей, а там это развилось, у него хорошо всё получалось, а несколько лет тому назад они переехали в Канаду, где сейчас и живут. У них там свой дом, своё дело, в очень хороших моральных и материальных условиях. Вовка работает, Игорь ему помогает, хотя Игорю уже тридцать... семьдесять пять лет в этом году исполнилось. Вот они там благополучно живут. Игорь почти каждый год с Таней, своей женой приезжает в Москву, в Свердловск, где могилы его мамы и папы. Да, кстати: отец его, Маркус, умер 85 лет от рождения там, в Свердловске, умер от сердечного приступа. Вот...
И, наконец, последняя сестра, Эсфирь. Ну, мы её в детстве называли Тета, и мы все её знаем как Тета. Тета была замужем за крупным работником главного управления автотракторной промышленности, ГУТАП (ГУАТП - ММ) это называлось. Он там был, по-моему, заведующий финансово-плановым отделом или даже заместетилем начальника ГУАТПа. Звали его Самуил, Самоша мы его звали. У них было двое детей - Алик, Александр... Алик - то бишь мой двоюродный брат, который родился в ноябре 1929 года - и дочка Лена, которая родилась в апреле 1937 года. В 1937 году Самошу, отца их, арестовали, и, как потом выяснилось, тогда же вскорости и расстреляли. А вот за женой пришли, её арестовывать - к тому времени уже действовал приказ наркома внутренних дел, что жён арестованных по политическим причинам, так называемых "врагов народа", шпионов и так далее, арестовывать одновременно с мужьями и давать им не менее пяти лет. Когда этот приказ готовился и попал к Сталину на просмотр ещё в черновике, Сталин своей рукой исправил "пять" на "восемь" - не менее восьми лет, что и делалось, почему Вера и получила восемь лет.
А с Тетой произошёл такой казус: в 1937 году у неё на руках - грудная девочка... Лена, она в апреле родилась, а это было в сентябре - пришли её арестовывать, а она с двумя детьми. Значит, Алику восемь лет, а Лене... ну, вот, значит, апрель, май, июнь, июль, август - пять месяцев. Один из КГБшников говорит другому: "Слушай, куда же мы её с ребёнком заберём?" А в приказе-то было написано, что детей отдавать в детские дома, если они в возрасте больше года, что ли, или двух лет, а грудных - вместе с матерями, что ли? Короче говоря, это рассказывала Тета сама, когда уже вернулась. Говорит: "Слушай, куда же мы её заберём с ребёнком?". А тот говорит: "А какое наше дело - у нас есть приказ, давай заберём". И между ними начался спор. Этот, который говорил, что как же мы её заберём, решил позвонить. Позвонил куда-то, туда, в свою эту убойную контору, и, очевидно, ему сказали: ладно, оставьте, потом решим... И они ушли, так и не арестовав Тету. А вскоре её выслали вместе с детьми в Казахстан. Но уже не лагерь, не тюрьма - выслали в Казахстан. Алик же остался в Москве, вернулся в Москву, ну, тут были дядьки у него, он продолжал тут учёбу, а потом уехал в Казахстан, и, по-моему, он там школу кончил. А продолжалось это всё, значит, до... Значит, там, в отличие от моих родителей у Теты был срок ссылки, по-моему. И когда этот срок кончился... а вот брат, Маркус, о котором я рассказывал, жил уже в Переборах, то есть он уже освободился... в общем, ей разрешили переехать к брату в Переборы, под Рыбинском. Разрешили - она с детьми туда переехала.
Свободное копирование
