В 1923 году часть, где служил отец Раи, была передислоцирована в Воронеж. Переезжали, разумеется, всей семьей.
Первое, что запомнилось от Воронежа, — это турник, стоящий в маленьком саду большого каменного дома, в котором поселились Ахаткины. Нет, не турник даже, просто два врытых в землю столба с трубой-перекладиной над ними. Рая, спрыгнув с пролетки, привезшей с вокзала бесчисленные коробки и чемоданы родителей, взобралась по балке, повисла на перекладине и улеглась на живот. А потом, сгруппировавшись, охватив ладонями ноги, закрутилась в кульбитах. Все быстрее, быстрее и быстрее, руки уже не выдерживают напряжения, разжимаются сами собой, и девочка, все еще вращаясь, падает на землю, и сгруппированная, катится по дерновой дорожке мимо кустов и клумб. Испуга не было. Не было и ушибов. Была одна безудержная, беспричинная радость. Впрочем, что за причины нужны для радости в одиннадцать лет?
Квартира, отведенная Ахаткиным, была большая, и каждая из девочек получила по отдельной комнате с окнами в сад и высокими лепными потолками. Рая тут же упросила соседа ввинтить прямо в розовых купидончиков, порхающих среди голубых цветов и рогов изобилия, два крюка для трапеции. Третий крюк для зубника тогда же укрепили в притолоке двери. Самого зубника, правда, не было. Висеть приходилось на ламповом фитиле.
Вот так, с турника и трапеции, началась воронежская жизнь Раи Ахаткиной. В Воронеже она пришла в большой спорт, окончила школу, начала свою самостоятельную жизнь воздушной гимнастки.
Чем это было вызвано — объяснить не берусь, но в Воронеже тех лет жило много ребят, мечтавших о цирке и готовящих себя к трудной артистической карьере. Назову лишь наиболее прославившихся: Владимир Дуров, братья Макеевы, лучшие, пожалуй, музыкальные эксцентрики советского цирка; Тамара Эдер (тогда Соловьева), воздушная гимнастка, затем укротительница львов и дрессировщица медведей; создатель прекрасных акробатических групп, а впоследствии канатоходец Николай Хибин, начавший работать под псевдонимом Мариано; самые темповые турнисты из выступавших на манежах нашей страны Алексей Козявин, Павел Дрыгин и Константин Бирюков, взявшие потом псевдоним Круффи… Список можно продолжить именами не столь громкими, но, право же, делавшими честь любой цирковой программе 30–40-х годов.
Это странно, однако почти со всеми из них Рая познакомилась много позже, уже во время своих гастролей. А тогда она мечтала о цирке, но мечтала втихомолку, на своей трапеции под розовыми откормленными купидончиками.
Свободное копирование
