Из-за неразберихи с учебой во время оккупации я вдруг оказалась теперь в первом классе гимназии. Тересу командировали на одно из классных собраний родителей (мать избегала их, практически никогда не ходила на классные собрания в моих школах, как и не водила меня никогда к врачам, поручая это Тересе или Люцине). На собрании Тереса пережила шок, узнав, что у меня двойка по истории. Она-то разлетелась, ожидая похвал, потому что училась я всегда хорошо, и двойка по истории была для нее громом средь ясного неба. Честно признаюсь, двойка заслуженная, и на месте учителя я бы поставила себе не одну, а целую дюжину двоек. На его уроках я и в самом деле позволяла себе откалывать безобразные номера. Помню, например, Солона.
Важно расхаживая по классу, учитель вызвал сидящего передо мной мальчика и спросил у него, чем прославился Солон.
Парень поднялся с места и, заикаясь, попытался ответить:
– Солон... он, того... снес эту самую... как ее... демократию.
Потрясенный учитель так резко обернулся, словно его неожиданно ударили сзади.
– Как ты сказал? Солон отменил демократию?
– Ну да, снес ее к чертям собачьим!
– Во-первых, не выражайся, а во-вторых, подумай хорошенько и вспомни. Солон действительно что-то отменил, точнее, ограничил в некоторой степени. Отменил, не снес! Так что же отменил Солон?
Как известно, Солон ввел что-то вроде демократического строя, а уж если и отменил что-то, то власть аристократии, ограничив ее в определенной степени.
Парень тупо молчал. Добрый учитель попытался помочь ему.
– Ну, хорошо, Солон и в самом деле что-то снес, как ты выражаешься, если тебе так понятнее. Но что именно?
Молчание.
– Так что же все-таки снес Солон?
Я не выдержала. Ответ просто напрашивался сам собой, и я громким шепотом подсказала в спину оболтусу:
– Яйцо!
Классу много не требовалось, он дружно грохнул. Учителю не полагалось смеяться, бедняга весь побагровел, с трудом удержавшись от смеха, и сделал мне строгое замечание.
Всех своих хохм не помню, в памяти остались еще ликторы. Выходит, мы проходили тогда историю древнего мира. Меня вызвали отвечать. Учитель поинтересовался, сколько было ликторов, я же запамятовала, сколько их там было, и брякнула наобум:
– Одиннадцать.
– Нет! – сухо и строго возразил учитель.
– Нет? – удивилась я. – Как же так? Уверяю вас, пан профессор [1], ровно одиннадцать штук!
На самом деле это раньше вокруг диктаторов ошивалась целая дюжина ликторов, при республиканском же строе их осталось только двое. Одиннадцати учитель не выдержал и влепил мне двойку за четверть. Тересу эта двойка огорчила намного сильнее, чем меня. Учитель же, встретив на улице мою мать, сказал ей, что вынужден был поставить мне эту двойку, чтобы как-то приструнить меня, слишком уж я безобразничала на уроках. Он не сомневается, древнюю историю я знаю. Немного подтянувшись, я исправила двойку на пятерку.
А теперь, считаю, имею законное право сделать отступление. Давно не нарушала я исторической последовательности своих мемуаров, а в данном случае ассоциация просто сама напрашивается. Как известно, родители имеют обыкновение уверять своих детей, что в их возрасте учились на отлично, и ставят себя в пример. Я так не делала, возможно, просто было не до того. За меня это сделала моя мать. Она наставительно заметила моим оболтусам сыновьям, что их мамочка училась на круглые пятерки. Скептические оболтусы, ясное дело, не поверили, и тогда бабушка извлекла бережно хранимые мои табели успеваемости и предъявила их внукам. Увидев сплошные пятерки, те были ошарашены, но сомневаюсь, что это заставило их больше меня уважать. Намного больше им импонировало мое умение стрелять из пистолета.
Свободное копирование
