Деды

Гирнис Владислав Викентьевич

Записки атомщика

Автор выражает признательность своей жене Татьяне Николаевне за участие в работе над книгой.

ЧАСТЬ I. ВРЕМЯ ВОЙНЫ

ПРЕДКИ

Деды

В начале первой мировой войны мой дед Викентий Антонович Гирнис, паровозный машинист, не стал дожидаться немцев, а посадил жену и троих детей на паровоз и угнал его в русский город Брянск, навсегда оставив красавицу Ригу. В Брянске сдал паровоз начальству, поселился у знакомого машиниста и стал строить дом из самых дешевых подручных материалов.

Водил составы с солдатами, потом - с красноармейцами на фронты, близкие и далекие. В тифозном 1920 году умер. Вслед за ним отправилась и бабушка Аделаида Петровна. Дети подросли к тому времени и разбрелись кто куда. Недостроенный дом надолго осиротел.

В семидесятых годах, путешествуя по Прибалтике со своими детьми, побывали мы в Риге и зашли в Музей латышских стрелков. Осмотрев музей, разговорились с директором, и я попросил его объяснить поступок деда.

- Не знаю, не могу объяснить. Массового бегства от немцев не наблюдалось, даже многие русские остались, а почему литовец бросил все нажитое и променял Ригу на Брянск, понять затруднительно.

Сколько раз я спрашивал о том самого деда, глядя на его старинную фотографию, - молчит дед, такой серьезный, спокойный и уверенный...

Летом 1921 года в степях под Ростовом-на-Дону погиб мой другой дед - Александр Иванович Кудряшов, коммунист, комиссар продовольственного отряда. Происходил он из зажиточной крестьянской семьи из Торопецкого уезда, Тверской губернии. Женившись, дед не- долго оставался в деревне. В 1905 году он сражался на баррикадах столицы, а после поражения стал профессиональным революционером и долгие годы скрывался от полиции. В 1918 году вернулся в Торопец начальником земельного отдела. Делил помещичьи земли в пользу крестьян. Спал с наганом под подушкой. Потом гражданская, военный коммунизм, продотряды. Торопецкий крестьянин спасал от голодной смерти питерского рабочего....

Кони шли резво, карабины давили на спины привычной тяжестью Не успели снять они карабины, залп хлестнул внезапно, как с неба, и заметались кони, и попадали красноармейцы на теплую милую землю. И смешалась их кровь с прахом земным, чтобы восстать песней:

Он упал возле ног

Вороного коня

И закрыл свои карие очи.

" Ты, конек вороной,

Передай , дорогой,

Что я честно погиб за рабочих !"