Нарушу временную последовательность.
В военно-механическом институте я сдал зачет по плаванию за своего друга и однофамильца Сашу Эпштейна. Вместе со мной этот зачет сдавал один Сашин однокурсник. Проплыв часть дистанции, он лег на спину. Инструктор поинтересовался, что он делает. "Отдыхаю!" - ответил пловец, и пошел ко дну... Ухватившись за протянутый шест, терпящий бедствие встал. Оказалось, что он тонул в мелкой части бассейна...
Годом раньше вместе со своим одноклассником мы переплыли озеро Разлив от Сестрорецка к шалашу Ленина - примерно семь километров. Страховал нас в лодке неумеющий плавать Саша Эпштейн. Он здорово смеялся, когда начавшая плавание вместе с нами огромная немецкая овчарка устала, и пыталась отдохнуть у меня на спине. Я "унырнул" от пса, которого Саша втащил в лодку. А я долго носил на своей спине следы собачьей пятерни...
Но самое главное свершение относится к сорок восьмому или сорок девятому году. Папа заведовал отделением санатория Ленинградского военного округа - об этом немного позже. Отделение размещалось на даче Фаберже в Левашово. Рядом было красивое озеро с небольшим островком метрах в двухстах от пляжа.
Однажды мы поплыли на островок втроем: я с приятелем и отдыхавшая в санатории дочь военнослужащего Валя, студентка университета. На обратном пути на озере появилось небольшое волнение. Наша спутница неудачно вдохнула, и вода попала в дыхательные пути. Неудержимый кашель парализовал ее движения. Мы подхватили Валю под руки и "отбуксировали" на берег. Она отдышалась и благодарила нас, как своих спасителей. Возможно, Валя обошлась бы и без нашей помощи. И все же приятное чувство выполненного долга сохранилось надолго...
А я вспоминал мальчишку, спасшего меня летом сорок первого, и Сашу из госпиталя в Разливе, который научил меня плавать...
С этим моим знакомым была связана еще одна история, которую поведал мне его литовский друг. Я много раз пересказывал ее окружающим. Некоторые сомневались в реалистичности технической стороны рассказанного. Я могу лишь поручиться, что передаю историю так, как услышал.
Саша был капитаном авиации, вся грудь в орденах. Летал он на штурмовике. В полку, в котором он служил, были две женщины - жена командира полка и жена шеф-повара. Повар был какой-то ресторанной знаменитостью, и командиру удавалось сохранить его в полку. Я говорил - Саша был красивым человеком. Не вызывало удивления, что именно его обе дамы просили прокатить их на самолете. Он долго сопротивлялся, но в конце концов, сдался.
Самолет был одноместным, поэтому пассажиров можно было разместить только в бомбовом отсеке (именно эту возможность знатоки авиации ставили под сомнение). По словам Сашиного друга, эта задача была выполнена. Пассажиры не имели внешнего обзора. Самолет оставался на земле, когда Саша включил мотор и сообщил спутницам: "Высота пятьсот метров. Как себя чувствуете?" Дамы чувствовали себя хорошо. Саша добавил обороты и сообщил, что они достигли тысячи метров высоты, хотя самолет не сдвигался с места. Наконец, проинформировав о полутора километровом расстоянии над землей, Саша открыл бомбовый люк... Женщины упали с высоты четверти метра, получили легкие ушибы и серьезную психологическую травму. Они пожаловались своим мужьям. За допуск посторонних лиц к боевой машине, Саша был передан в военный трибунал, лишен орденов и офицерского звания, направлен в штрафбат. В первом бою получил ранение и встретился мне в госпитале для выздоравливающих в Разливе...
Девятого августа сорок пятого года Советский Союз вступил в быстротечную войну с Японией, и Саша со своим другом ожидали направления на Дальний Восток...
Закончилось мое пребывание в Разливе, я уехал в Ленинград и ничего больше не знаю о судьбе Саши и его друга. Но хорошо их помню.
Свободное копирование
