Самодеятельность
Заведующим клубом был приветливый человек по фамилии Парецкий. В его ведении находился киноконцертный зал, и он был ответственным за демонстрацию фильмов, приглашение артистов и проведение концертов, а также за организацию самодеятельности силами отдыхающих.
Смена отдыхающих осуществлялась большими заездами. Я не знаю, сколько человек было в каждой смене, но было их порядочно. Из Луги их доставляли санаторными автобусами к "главному зданию". Там проходила регистрация и распределение по корпусам. Затем багаж укладывался в телеги, и лошадиная тяга доставляла вещи к месту поселения. Это были удачные дни для меня - я участвовал в перевозках в качестве помощника извозчика. Вскоре каждая новая смена, под руководством Парецкого, начинала подготовку прощального концерта самодеятельности.
Я бывал непременным участником таких концертов. Музыкальные группы предлагали мне роль дирижера. Их не волновало отсутствие слуха и чувства ритма. На мои дирижерские усилия музыканты внимания не обращали - важным было присутствие ребенка.
В ту пору в моде было построение физкультурных пирамид. Моя роль бывала однозначной: я становился на четвереньки впереди пирамиды и старательно пытался придать одной ноге горизонтальное положение, повернув голову в сторону зрителей.
В театрализованной постановке песни "Раскинулось море широко", я сидел вместе с исполнителями, все мы были в морской форме, и каждый занимался своим делом: я, например, делал вид, будто что-то шью...
Бывали и другие самодеятельные концерты, исполнителями в которых выступали дети сотрудников санатория. Подготовка была индивидуальной. Режиссером и заведующей литературной частью для меня была мама. Меня ставили на стул, и я читал стихи... Одно такое стихотворение я помню до сих пор. Оно очень характерно для времени и места действия. Имени автора я не знаю, а звучало оно так:
Елка - не елка... Пень - не пень...
Почему же человеческая тень?
Наш пограничник взводит курок,
Медленным шагом к тени идет...
Что же он видит? Пред ним на земле
Старая бабушка, горб на спине...
- "Что же ты, бабушка, здесь лежишь?
Что же ты, бабушка, ничего не говоришь?" -
Вместо ответа выстрел раздался!
Наш пограничник упал, приподнялся,
Смотрит вокруг - а старушки уж нет,
Старой старушки простыл уж и след...
Он перепрыгнул большую канаву
И прибежал на родную заставу.
Там командиру он все рассказал,
Тот ему ногу перевязал,
Поднял отряд и за ней побежал!
К вечеру бабушку эту нашли,
И на заставу ее привели.
Начался обыск. Такая картина:
Вышло, что бабушка - это мужчина!
А попозднее и горб был открыт -
В этом горбу лежал динамит!
Я говорю всем врагам наперед:
Нашу границу никто не пройдет!!!
В этом месте я делал энергичный жест рукой, как учила меня мама, и каждому было ясно: враг не пройдет!
Одни и те же артисты периодически приезжали повторно. Любимым был номер, который назывался "Борьба двух нанайцев"". Его исполнял один человек, и это я мог смотреть бесконечно. Нравились мне ксилофонисты братья Липянские. Особенно привлекательным было участие в группе мальчика, который казался чуть старше меня. Но мой восторг принадлежал даме-декламатору. У нее не было одной руки, что скрывала широкая накидка. Она читала одну и ту же поэму о том, как некий юноша был осужден царем на казнь. Его мама обещала вымолить пощаду у царя. Если он будет прощен - она накинет белое покрывало, в случае неудачи - черное... По каким-то идейным соображениям к царю она не пошла, но накинула белое покрывало... Я помню заключительные строки поэмы: "Так лгать могла лишь только мать, чтоб сын не дрогнул перед казнью!" Мне кажется, поэма так и называлась: "Белое покрывало".
Я видел многократно, как артистам на сцену кидают букеты цветов. В очередной приезд актрисы я решил сделать ей приятное. Концерт проходил на летней эстраде, позади которой начинался лес. Пока шел номер, я сбегал на опушку и нарвал или, точнее, наломал порядочный "букет" бузины. Когда я кинул "букет" на сцену - возмущению отдыхающих не было предела. Папа ходил извиняться, а я долго не мог понять, что бузина не самые подходящие цветы для актрисы... После этого эпизода каждый концерт Парецкий предварял вступительным словом и просил зрителей "не делать так, как Изя..." И он неизменно рассказывал, как поступил Изя. Все оборачивались в мою сторону. Я не помню, было ли мне стыдно... Наверное, было.
Свободное копирование
