Я освоился быстро и приобрел множество друзей - как среди сверстников, так и среди взрослых, которые были "при должности". Это были извозчики и шофера. Моя любовь к лошадям и машинам была основой этой дружбы.
В кузнице и верхом
Папа отдыхал в Кисловодске. На обратном пути он ехал через Москву и купил мне детский двухколесный велосипед. В Ленинграде сделать такое приобретение было сложно. Я освоил машину быстро и гонял по территории целыми днями. Мои колени никогда не заживали. Когда велосипед мне поднадоел, у меня созрел план, который был успешно реализован.
Было известно, что мальчишки из соседней деревни - частые посетители конюшни. Летом они выезжали на лошадях "в ночное" и пасли их до утра. Это само по себе было предметом зависти, как недоступное мне мероприятие с сидением у костра, приготовлением печеной картошки, рассказами страшных историй...
Существовал и дневной вариант. Те же ребята гоняли лошадок в кузницу для смены подков. Я стал заезжать в кузницу ежедневно, и мое терпение было вознаграждено. Однажды я застал там группу мальчишек, пригнавших лошадей. Переговоры были недолгими и успешными: я поменял свой велосипед на лошадку и, когда она была подкована, мы отправились на конюшню. Обмен был временным, на одну поездку. Я помню, что "лошадка" была здоровенным конем (как мне казалось с высоты моего пятилетнего возраста) по кличке "Баян". Это имя я запомнил на всю жизнь. Ребята подсадили меня, дали мне в руки уздечку, и мы тронулись в путь. Я сидел на остром хребте "Баяна", ноги мои выворачивались из тазобедренных суставов, охватывая необъятные бока животного, было неуютно и больно, но я был счастлив. Особую радость я испытал, когда наша кавалькада - я верхом на коне без седла, мальчишки - сменяя друг друга на моем велосипеде, обогнали моего двоюродного брата Геню, который с мамой и сестрой шли со снимаемой ими дачи к нам в гости. - "Слезай немедленно, ты упадешь!" - закричала тетя. Мне казалось, что братишка смотрит на меня с завистью. Я не отличался послушанием и на тетину команду не отреагировал. Мы поехали дальше. Теоретически все могло окончиться благополучно, если бы мы не свернули на лесную тропинку... Деревья подступали к ней с двух сторон, и мне удалось доехать до первой ветки, которая перекидывалась через тропинку на уровне моего подбородка. Пригнуться я не успел, ветка угодила мне в лицо, и я очутился на земле - плачущий от боли в руке, грязный и несчастный... "Не реви, смотри, как надо!" - кто-то из ребят вскочил на коня, кто-то сел на велосипед, и они показали мне, как надо... А я поплелся следом на конюшню, поддерживая травмированную левую руку неповрежденной правой, рукавом вытирая слезы...
Мои родственники добрались до нашего дома раньше меня и проинформировали родителей о встрече. Папа понимал, что добром поездка не кончится и встретил меня в районе конюшни. Он нашлепал меня второй (и последний!) раз в жизни и подставил мою руку под струю холодной воды. Стало легче на короткое время. Потом мы поехали в Лугу, сделали рентгенограмму, обнаружили перелом обеих костей предплечья. Тетя, которую я не послушался, отвезла меня в Ленинград, в институт травматологии, где работал ее муж, папин брат - профессор Григорий Яковлевич Эпштейн. Его не было в городе, и мною занималась Анна Ивановна Томб. Она прекрасно выполнила работу. Много лет спустя она оказалась сотрудницей Первого Ленинградского медицинского института, где я учился. Мне удалось продемонстрировать ей отдаленный результат лечения.
-.-.-.-.-.-.-.-.-
Когда я рассказывал эту историю моей четырехлетней в то время внучке Катеньке, она просила объяснить ей несколько непонятных вещей.
- "Почему ты взял одну лошадку, а не две? Ты мог бы стать одной ногой на одну лошадку, а другой ногой - на вторую..."
Я объяснил, что мне и одной было многовато, а на двух сразу и стоя ездят только в цирке...
- "Почему ты не уцепился за ветку? Я бы зацепилась!"
Пришлось признаться, что я был не таким ловким и зацепиться не смог...
- "Почему папа тебя нашлепал, когда тебе и так было больно?"
- "Чтобы я запомнил, что садиться на лошадку таким маленьким мальчикам нельзя..."
- "Почему?"
- "Чтобы не упасть еще раз и не сломать другую руку или ногу..."
Эта история вошла в "золотой" семейный фонд и была неоднократно востребована...
Свободное копирование
