Три истории мены продуктов.
(Живущие в тылу пытались выжить, доставали продукты.
Вот несколько историй обмена продуктов в 1942 году. - Роберт)
Мена в ближайшей деревне.
Яша болен и, хотя он протестовал, я решила, что нужно достать для него хорошее питание. Еще с довоенного времени у нас осталось много кусков хозяйственного мыла, которые Яше давали на гармонной фабрике каждую неделю, сохранилось несколько хороших отрезов ткани, у родственника Якова Григория есть соль.
По совету деда сходила к Григорию, тот дал полпуда соли, сказав, что за неё дают пуд муки, ему будет полпуда и мне. Идти надо в дальние деревни, но не одной, а с кем-нибудь.
Решила поговорить с соседкой с Нюрой Шалуновой и её подругой Дусей, они из тех мест.
В воскресенье встретились, поговорили и решили, что мы с Дусей пойдем в ближайшую деревню, 10 верст отсюда, я возьму соль, мыло, а Дуся водку. Заявимся сразу к председателю. Сына я оставлю у Нюры.
Так и сделали. Пришли в деревню, постучали в дом председателя сельсовета, открыла его жена, спрашивает: " Кто такие и что нужно? - Мы пришли обменять, у меня соль и мыло. - говорю я, - А у тебя,- спрашивает она у Дуси, - наверное водка?"- Та отвечает - "Да, одна бутылка."
- "Ну на этот раз заходите. Водку я сейчас возьму и сразу отолью, мужу на опохмелку, но чтобы это было в последний раз и сюда с водкой больше не показывайтесь. Бабы сговорились и стерегут торговок водкой. Поймают, изобьют, а бутылки разобьют. Нам надоело - некоторые мужики готовы последний хлеб на водку променять. А чем семьи кормить? Вот и мой пьет, на работу не ходит, у собутыльников пьяный валяется, председатель! В Алатыре распустите слух, что водку у вас отняли и избили."
Пошли в клеть. Она взвесила Дусе полпуда пшеничной муки, потом столько же взвесила мне, говорит: "Соль мы меняем баш на баш. Это отдашь тому лобазнику, что тебе соль дал, пусть подавится. Он тебе государственную соль дал, её в таких мешках продают.
А что мне с тобой делать, что тебе дать? Больше дают только в дальних деревнях, в Смолькове (30 км.), по 30 фунтов (12 кг.) за полпуда соли. Ладно, я тоже так рассчитаюсь. Вот 4 кг за соль и 8 кг за 4 куска мыла, и сливочное масло за пятый кусок. Хорошо?" - она улыбается -"большое спасибо!" - отвечаю и тоже улыбаюсь от радости.
Дома оставила свою долю и отнесла остальное Григорию. Тот сразу расспрашивать: "куда ходила, когда в следующий раз.?" Я ответила, что больше с его солью ходить не буду и ушла.
Мена в селе Тургенево.
Через пару недель я сходила одна за 18 км в деревню Тургенево.
Красивый барский двухэтажный дом, небольшая красивая деревенька. Зашла в один из домов. Спросила: -" Не нужно ли хорошего мыла и ткань?" Женщина посмотрела на мыло и ткань и говорит: "Хорошая ткань и мыло хорошее, еще довоенное, почему меняешься?"
Я объяснила, что для больного мужа. Дала она мне много - муки, масла, сметаны и картошки, всего не меньше чем на 20 кг.
Крепко завязала и помогла взвалить на плечи: "Донесешь?" - " Донесу! Спасибо!" - "Всего доброго!"
Сначала нести было вроде ничего. Потом стала уставать, отдохнуть бы, но нельзя, сниму с плеч мешок - заново не подниму. Как быть? Иду вперед. Около какого-то мостика остановилась и прислонившись к его перилам перевела дух. Прошла 8 километров, осталось 10. Смогу ли?
Слышу сигналы автомашины. Оглянулась - средних лет водитель грузовика. Спрашивает у меня: " Девушка, о чем задумалась?" - "Да, вот, - отвечаю, - поменяла на продукты и не рассчитала свои силы, придется часть выбросить."
Мужчина вышел из кабины и идет ко мне: - "Зачем выбрасывать? Садись, довезу! Я в Алатырь, а тебе куда? - Мне тоже в Алатырь. Но мне платить нечем. - А платить и не надо, такое время. Давай мешок, положу в кузов, а с рюкзаком залезай в кабину. Садись не бойся."
Я смотрю - простой человек, в рабочей помятой одежде и говорю, - "А что мне бояться рабочего человека? Вы, как товарищ моей юности !" - "Спасибо за комплимент !"- отвечает он мне и мы поехали.
Доехали быстро, он высадил меня недалеко от нижнего Алатыря у моста. Достал картошку из кузова, помог взвалить на плечо и в ответ на мое "спасибо!" пожелал "всего доброго!"
Дома Яков и дед были поражены количеством принесенной еды. Я сходила за сыном и мы все вкусно поужинали. Несколько дней у нас было хорошо с едой.
Мена в селе Смольково.
Теперь мы с Дусей решили сходить в дальнюю богатую деревню Смоляково в 30 км. от Алатыря. На четыре км. ближе раскинулось большое, но бедное село, в котором живет Дусина тетя, у ней мы и переночуем.
Взяли у соседей Шалуновых тележку с двумя большими колесами от тарантаса. Очень легкая на ходу, и везти её могут сразу два человека одновременно.
Сына я оставила у Нюры, а Дусина старшая дочь, шести лет, на редкость серьезная и сообразительная присматривающая за маленьким братом присмотрит и за мои сыном.
Шли средним шагом, не останавливаясь. В стороне осталась деревня Тургенево с красивым барским домом, пришли в большое село (25 верст от Алатыря). Пару верст шли по селу до дома Дусиной тети.
Много изб с заколоченными окнами и дверями, заборов нет, нет дворов. Дуся объяснила, что это с неурожая 21 года, когда многие уехали на заработки в города и не вернулись.
В 1929 и 1930 годах, во времена коллективизации прислали председателя из города, (свои никто не хотел - малая грамотность и ответственность большая), создали бригады, обобщили лошадей и инвентарь. Но колхоз не смог засеять всю землю, много осталось её пустовать, а осенью рассчитываться с государством пришлось по существовавшим правилам - от количества закрепленной земли за хозяйством. Мало осталось на трудодни - мало осталось желания трудиться на следующий год.
Так и повелось. Председатели сменяли друг друга, свою зарплату они получали из области, а колхозники жили приусадебным хозяйством, отлынивали.
А тут война, большинство мужиков мобилизовали, забрали часть лошадей. Часть скота продали, заборы в холодную зиму пожгли.
"А в Смольково, - продолжала рассказывать Дуся, - куда мы завтра пойдем, живут хорошо. Колхоз богатый - сама увидишь."
Дуся постучала в калитку и вышла хозяйка, средних лет. Встретила она нас приветливо: "Вдвоем ? Это хорошо ! Заходите! С дороги устали небось? Сейчас будем ужинать, садитесь к столу".
Она достала из печи вкусную постную похлебку и пареные овощи, дала одну лепешку на двоих. Поели сытно, поблагодарили. Я достала кусок мыла, подаю его хозяйке и говорю: "Вот вам небольшой подарок за гостеприимство и ночлег" она не берет, говорит: "У меня нечего вам дать. Сходите в Смольково, обменяете." Дуся поддержала меня: "бери тетя. От чистого сердца дают. Нас кормила, поила, ночевать пустила. Бери!"
"Ну, спасибо! Таким чистым мылом только голову в бане мыть ! А стираем мы щелоком." (Щелок - зола от березовых дров. Золу заливают кипятком и получают очень мягкую воду для стирки и мытья.)
Я легла спать на постеленной кровати, а Дуся еще долго разговаривала с тетей.
Утром отправились в недалекий путь. Оставалось пройти километра три.
Когда мы вошли в деревню, то меня поразил её вид.
Широкая улица. Добротные крепкие лома, многие из которых построены совсем еще недавно - струганные бревна не успели потемнеть. Везде крепкие заборы и ворота. Я вглядывалась в даль улицы и нигде не видела соломенных крыш, даже на сараях. Везде были тесанные крыши. Вдоль улицы ряды подрастающих березок.
Дом председателя был с этого краю деревни. Дуся постучала и к нам вышла молодая, лет тридцати пяти, женщина.
"Мы из Алатыря, хотим обменять товары на продукты" - сказала ей Дуся, - "у неё есть мыло и ткани, а у меня - салфетка". - "А водка у вас есть?" -спрашивает женщина. - "Нет, отвечаем, нет водки". - "Тогда заходите. Коляску оставьте во дворе. Мы тем, кто с водкой приходит, совсем ничего не меняем - пусть уходит со всем своим товаром!"
"Председатель в поле на работе, будет поздно. Я его жена, покажите свой товар, заносите его в дом".
Мы вошли в дом. Большая светлая. чистая комната, обычная мебель тех лет - стол покрытый клеенкой, скамейки вдоль стен, несколько табуреток. Но были и отличия - самодельный деревянный шкаф для одежды, никелированная кровать с горой подушек и отсутствие обычных полатей. Кухня тоже просторная и чистая.
Гадание.
Тут пришла соседка, поздоровалась и спрашивает: "Видела я, что к тебе две женщины пришли, не гадалки ли из Алатыря? Сказали, что в Алатыре гадалка появилась. Говорит правду и недорого берет продуктами".
Смотрит на Дусю, а у той в руках колода карт. " Вот у тебя карты, уж не ты ли та самая гадалка и есть? Погадай на моего мужа. Жив ли? Ты все знаешь!"
Дуся отвечает: "Я ничего не знаю, я раскладываю карты, а они мне показывают и я говорю". "Ну, давай, я тебе разложу карты на твоего мужа.".
"Вот червонный король. На сердце у него ты, он скрывает тоску по тебе и детям. У тебя их двое - сын и дочь". - "Да-да, - оживилась соседка, - двое. Откуда ты знаешь?" - "Карты говорят. Твой муж на казенной службе, далеко от тебя и ты получила плохую весть". - "Да, говорит женщина, - пропал без вести. А это что?" - "Сейчас посмотрим. Была большая гроза, что враги делают, но прошла стороной. Он и еще с ним свои люди остались живы . Не у нас и не у них. Предстоит им дальняя дорога и они вернутся домой"
Соседка обрадовалась, - "значит, жив! Что тебе дать ?" -"Пару яиц, да муки или крупы какой и довольно" - отвечает Дуся. Соседка убежала и вскоре вернулась с тремя яйцами и одним килограммом гороха.
Дуся поблагодарила, положила продукты к себе, но вдруг огорчилась: "Яйцо-то треснуло!" Соседка успокаивает её - я тебе другое принесу, а это ты съешь" - "Нет, -отвечает Дуся , другого не надо и есть не буду, зарок дала - лишнего не брать, иначе карты показывать не будут!"
Соседка убежала рассказывать другим женщинам про настоящую гадалку с зароком, которая лишнего не берет и правду видит.
Пошли соседки, одна за другой, мы с хозяйкой с интересом смотрели на происходящее. Дуся продолжала, не спеша раскладывала карты и гадала, незаметно расспрашивая и стараясь угадать желание женщин. На мое удивление, она хорошо угадывала прошлое. Эта особенность гадания внушала всем доверие к её способностям.
Мы с хозяйкой сходили в кладовку и она поменяла мои 10 кусков мыла, 3 куска ткани на пуд муки (16 кг.), масло, сметану, картошку, два десятка яиц и, сказав, что я ей очень понравилась, дала еще от себя десять фунтов гороха в подарок.
Разговорились, я рассказала о себе, а она о муже и колхозе.
Председатель колхоза в селе Смольково.
"Этот горох особый, - рассказывала хозяйка, - этот сорт гороха наш председатель сам вывел, видишь какие горошины большие, как орехи!
Он агроном, получил в Казани высшее образование, вернулся домой в Смольково, стал делать эксперименты. Новый сорт гороха вывел, пшеница у нас урожайная, другим помогал советами. Тут коллективизация началась. Приехали из волости, собрали общий сход. Пришли все мужики и часть женщин. Зачитали нам устав, спрашивают: Всем понятно? Начинаем записывать".
Молчание, мужики переглядываются. Встал мой муж. Вышел вперед и говорит: "Я записываюсь и моя жена тоже. Мы в нашей деревне все живем дружно, помогаем друг другу. Все середняки, наемным трудом не пользуемся. Давайте все запишемся в колхоз, лошадей и инвентарь сведем вместе, будет общее, а другой скот пока трогать не будем. Засеем хорошими семенами, будем добросовестно работать, а это мы умеем. Будем учитывать и все будем жить в достатке".
Мужики и бабы зашумели, но в конце концов записались все мужики и часть баб.
Приезжий говорит: "Теперь надо выбрать председателя, вот предлагаю присланного из волости хорошего товарища!" Люди опять зашумели, не дают договорить: "Не хотим чужого! Нам свой, знающий нужен!", "Вот его!" - и вытолкнули моего мужа вперед. Приезжий спрашивает: "А ты согласен? Справишься? Ведь ты же хромой?" "Ну и что ж! - говорит мой муж, - Я на земле с детства, окончил Вуз по сельскому хозяйству, Люди мне доверяют, Значит будут слушаться, мы справимся!"
Комиссия переглянулась и пошла посовещаться, вернулась, утвердила моего мужа председателем и уехала.
Стали работать. Мужа я видела только по ночам. Мотался по полям и, вообще, по работе. Посеяли озимые, и весной яровые отборным зерном, не пожалели, нашли. Хорошо поработали и год был урожайным. Собрали, обмолотили, продали государству положенное.
Засыпали сусеки на семена, подсчитали оставшееся и ахнули - на трудодень получалось по 10 фунтов зерна! ( 4 кг. - Р.) А в соседнем большом селе - по 1 фунту! Да еще наш горох, гречка! Да денег за продажу государству по два рубля!
На оставшиеся деньги купили трактор, а молотилка и сеялка у нас уже были. Стали жить богаче, чем жили раньше.
Пришла война, многих мужиков забрали, лошадей Забрали, оставили несколько лошадей и жеребят. Но к этому времени у нас уже было два трактора и другой инвентарь. Председателя на войну не взяли, как хромого, бабы стараются, работают от души да и подростки тоже. Я, правда не работаю и мне трудодни не идут, но все меня считают вроде заместителя председателя.
Вот и сейчас убираем богатый урожай, техники у нас достаточно, подростки её освоили, чужих на работу не берем, с водкой в деревню не пускаем. Надеюсь, что справимся, как всегда".
Продолжение истории мены.
Мне было интересно слушать. А ей хотелось выговориться, рассказать кому-нибудь.
Мы вернулись в кухню. Дуся уже закончила гадание. Полученные продукты были на столе и на полу. Хозяйка накормила нас вареным горохом со сметаной. Больше одной горошины сразу в рот не положишь! А вкусно как!
Полученные продукты мы увязали, все сложили на тележку, выехали со двора, хозяйка нас провожает. В это время к дому подходит мужчина средних лет в простой рабочей одежде, прихрамывает. Хозяйка говорит нам: "Это мой муж", а ему говорит: "Это из Алатыря приехали. Она обменять привезла мыло и ткань, эта - хорошая гадалка. Она всем правду рассказала." Муж посмотрел на Дусю с небольшой усмешкой: "Ну раз бабы ждали, пусть гадает! А ты гостей горохом накормила? Пойдем и меня покормишь". И нам сказал:: "Счастливого вам пути!" В ответ я сказала: "У вас хорошая жена!" - "Да, - согласился председатель, - это верно" и они ушли в дом.
Везти было совсем не трудно. Большие колеса легко катились. Я спросила Дусю, как её удавалось угадывать прошлое женщин? "Очень просто, - ответила Дуся, - на прошлой неделе я была у тети и попросила её побывать в Смольково. Разузнать и распустить слух о хорошей гадалке из Алатыря. Когда ты спала. я все расспросила её о женщинах этой деревни. Ну а остальное они сами мне подсказывали. Но много я не брала и баб успокоила, так что честно заработала. Больше не пойду - видела, как председатель усмехнулся?"
Шли легким быстрым шагом, особенно через большое разрушенное село. Было неудобно. К вечеру, еще засветло были в Алатыре.
Заехали вначале к Нюре Шалуновой, я отсыпала ей гороха, 10 фунтов картошки. Дала муки и пяток яиц. Та начала отказываться, но Дуся тоже стала её убеждать взять и от себя добавила десяток яиц и картофеля.
Я привезла коляску к крыльцу, вышли мои мужики. Они были удивлены и обрадованы, сгрузили продукты, я отвезла коляску и взяла сына. Яков и дед рассматривали продукты. Дед сказал: "Как много! А это что за орехи?" и показал на горох.
Больше я менять не ходила с питанием постепенно налаживалось, да и менять больше было нечего. На работе Якову стали выдавать манную кашу для сына и он приносил её домой в бидончике.
Свободное копирование
