На железнодорожном разъезде мне посоветовали остановиться в Семенкове. Там господская усадьба Засецких. Ее во время войны купил бывший ломовой извозчик Юрасов.
Двухэтажный кирпичный дом, среди тощих деревьев казался чужеродным явлением среди равнины.
Я застал хозяев за обедом. На столе лежали шаньги, в кувшине стояло молоко, в глиняной чашке мед, пыхтел самовар.
- Садись с нами кушать, предложил мне хозяин, плотный, широколицый, крепкий, добродушный, как все сильные люди. Моложавая жена лет 45 чисто русского северного типа, две дочери 16-17 лет такие же здоровые и сильные, 3 или 4 сына от 5 до 17 лет.
Полная противоположность интеллигентов в Покровском на берегу озера Селигер. Занятые работой по своему крестьянскому хозяйству, на внешние события они почти не реагировали, да события эти до нас и доходили слабо.
Купив у оскудевших дворян Засецких усадьбу Семенково, расположенную около разъезда Запоминаево, Юрасов считал свою жизненную задачу выполненной. Ломовщину свою он ликвидировал. Деньги пока водились.
Во втором этаже барского дома пустовал большой зал метров квадратных около 50 с камином посреди комнаты. Топка камина была рассчитана примерно на 0,10 квадратных метра. Вся семья расположилась в такой же комнате с русской печкой.
- Теплее, так-то - объяснял хозяин такое расположение.
Кроме зала, во втором этаже были еще 3 комнаты, тоже запущенные.
Я предложил сдать мне второй этаж под контору. Объяснить, что за "контора", не было никакой возможности, да никто этим вопросом и не интересовался.
Был у этого кулака и батрак Никанор, болезненный, бледный. Он исполнял должность конюха, дворника и выполнял многие другие обязанности. Хозяева, как будто, его не обижали. Он сидел за общим столом, ничем не отличаясь от остальных членов семьи.
Взять меня в столовники за определенную плату, хозяева отказались:
- Обедай с нами, какая там плата! Разносолов у нас нет.
Никанору я предложил занять по совместительству еще одну должность- посыльного при конторе за 15 рублей в месяц. Он очень обрадовался. Это было больше всех его заработков у Юрасова, если не считать хозяйской пищи и одежды.
В те времена как-то считалось, что пища и одежда ничего не стоят. Деньги заработать гораздо труднее.
Вечером Никанор понес мою телеграмму на имя штаба Армии, в которой я сообщал свой адрес. Ночевал я в пустом зале. Утром меня позвали пить чай с топленым молоком. Сахару не было. Вместо сахару хозяйка напекла пряников с сахарином. А Никанора не было. Он как ушел на разъезд часов в 10 вечера, так и не возвращался. До разъезда было около версты.
Послали на разведку мальчишек. Те прибежали перепуганные: Никанор лежал на дороге мертвым. Врачи определили инфаркт. Но в деревне пошли разговоры.
- Нанялся к большевикам, вот бог и наказал.
Найти других служащих стало почти невозможно.
Свободное копирование
