1915 год. Ивангород.
Из положительных людей, кроме Тэйха и товарищей по Академии (там положительных характеров было больше половины), хорошие воспоминания оставил Евгений Александрович Орешко. Худощавый, болезненный, скромный, он в обществе никого не стеснял, никому не мешал. Чассто его можно было видеть с газетой или с книгой. Но стоило с ним разговориться о его специальности, о военном деле, об истории, становилось очень интересно, оказывалось, что ему известны такие подробности, на которые при чтении не обратишь внимание. Так же любовно он присматривался и к людям и находил у солдат такие таланты, которых нельзя было подозревать.
К нему приехала жена Дора Адамовна такая же худощавая и незаметная. Она рассказывала, что в ранней молодости Евгений Александрович много пил. Его озорные выходки были известны всему городу (Новогеоргиевску). Например: пробежать на пари по стульям в зале, где молодежь танцевала, а маменьки сидели вдоль стены. Для этого надо было, чтобы вскочили со своих мест первые с краю, а остальные уже вскакивали не дожидаясь, пока он к ним подбежит. Пробовал он качаться на люстре, захватив ее веревкой, взять у музыкантов барабан и пробарабанить проход.
Теперь он водки совершенно не пил, у него развился туберкулез. Исправиться ему помогла жена.
На новый год я сделал визит генералу Попову и инженеру Жукову. Его жена была начальницей гимназии в Киеве. На праздники она приехала к мужу, а он был всегда со мной любезен, много раз приглашал к себе, поэтому я зашел.
Меня там познакомили с офицером невысокого роста, довольно штатского вида. Это был Веснин, тогда уже заметный архитектор и художник, получивший какую-то премию. Который из двух знаменитых Весниных был в Ивангороде, я так и не знаю. Поговорили немного об искусстве, о войне. Он скоро от нас уехал.
В моей конторе я познакомился с московским архитектором Аммосовым. Не особенно представительный, с писарскими усиками и с бегающим взглядом, он производил впечатление приказчика - ярославца. Приходил ориентироваться, где можно устроиться в крепости. Работа по укреплению передовых позиций его явно не устраивала. Не знаю, какими путями он попал на строительство узкоколейных железнодорожных путей, а жить переехал к нам в "Бристоль". Здесь он очень быстро стал своим человеком у Клещинского.
Недели через две приехала его жена - Ольга Александровна, красивая с безукоризненной фигурой, очень хорошо одетая. Она скромно поселилась в его квартире, а обеды он стал брать к себе домой. Мы со Святогором решили, что ей там скучно. Зашли к ним с визитом, а потом и она стала приходить к Клещинскому.
Аммосов был дельцом не только по виду. В Москве он имел собственную строительную контору из которой извлекал в год тысяч 10-15 дохода. Работал его товарищ по институту рублей за 300 в месяц, а он заключал договора, администрировал, "делал дела".
Рассказывал, чтобы получить заказ от какого-то барина, надо было познакомиться с ним на охоте. Аммосов купил ружье, купил охотничий костюм, собаку. Поймал заказ, а на охоту больше не ходил.
Другой случай. Рекомендуют его богатому промышленнику, который хочет строить доходный дом в Москве. Промышленник - старозаветный старообрядец. Приглашает к себе архитектора на обед, чтобы присмотреться каков он. День постный - пятница. Дети купца едят скоромное, но Аммосов заявляет, что он держится старых обычаев: не курит, водки не пьет, ест только постное.
Через несколько дней купец звонит ему по телефону в 7 часов утра. Звонок телефона у архитектора с усилителем. Он тотчас срывается с постели к телефону.
- Вы не обижайтесь Константин Николаевич, что я так рано...
- Ничего, ничего. Я ведь всегда встаю в 6 часов. - И тут же опять завалился спать до 9-ти часов.
Свободное копирование
