В апреле я ездил в командировку. С командой солдат охранял какие-то ценности от Ташкента до Чарджуя, а обратно ехал пассажиром. На площадке вагона разговорился со смуглым молодым подпоручиком. Началось с отвлеченных предметов: о завоевании Туркестана, об узбеках, об их истории, религии, о смысле жизни и т.д. В те времена юноши не говорили о футболе, о джазе, а упорно искали правды и смысла жизни. Меня поразило мрачное миросозерцание этого подпоручика. Кругом он видел зло, бессмыслицу, не стоило стремиться к красоте, к счастью - все это мимолетно. Если Гордиенко слышал из третьих уст о Ницше, то этот читал Шопенгауэра. Его фамилия была Полещук. Учились они вместе в Чугуевском училище. Узнав, что мы живем в одной комнате с Гордиенко, он решил заехать в Самарканд. Его полк стоял в Кушке на Афганской границе.
В присутствии третьего лица мне было легче переносить общество Гордиенки. Хозяева встретили нашего гостя приветливо. Наши барышни ему тоже понравились. Мрачное настроение несколько развеялось. В пасхальную ночь ходили к заутрене в гимназическую церковь. Цвела сирень, акация. Гимназистки с белыми фартуками казались ангелами. Вышли на Абрамовский бульвар. Ждали, когда выйдет Сима. Но она как-то прошла в другую сторону, и мы сидели на скамеечке довольно долго. Нас ждали разговляться с вином, с ветчиной, с куличами.
Свободное копирование
