В новом доме я начал присматриваться, куда я попал из небытия. Как из тумана начинают выступать яркие образы, которые навсегда запечатлелись в памяти.
Мы обедаем за общим столом в кухне. В конце стола дед с окладистой белой бородой. Ему около 70 лет. По правую сторону мой отец, плотный, сильный, с бородой, похожий на портрет царя Александра III, который висит у нас в "гостиной".
Дед сидит на лавке, а отец на длинной скамейке, которая стоит вдоль стола, рядом с отцом я, правее меня Никанор и Вильгельм и в конце скамьи мама. Слева от деда на лавке вдоль стола паробки Фэликс, Габриэль и мальчишка пастух, дальше старшая сестра Эльжбета и бабуля, в конце стола служанка. Мама, бабуля и служанка подают на стол хлеб и две общие миски с кушаньями. Мне иногда дают маленькую мисочку, потому что я очень разливаю суп на скатерть. Скатерть домотканая. Ложки деревянные, самодельные. На ложке отца вырезано 1891 г., и я умею прочитать эту надпись.
Вильгельм и Никанор болтают ногами, дерутся между собой. Эльжбета задумчивая и несколько невеселая. Отец и дед шумят. Атмосфера дружеская и веселая.
Я вижу этих людей ежедневно, люблю их, отца немного боюсь.
В середине дня иногда приезжает чужой человек. Это Лейба, который продает мануфактуру. Он совершенно не похож на тех, кого я вижу ежедневно. У него курчавые рыжие волосы и борода, говорит он невнятно и с акцентом:
- Дзень добры. Цы ня треба цаго купить. Хустни надта добрые и десево. Лепсых и у Кубличах не знайдице.
Мне любопытно и немного страшно. Почему он не такой как все наши?
Или приходят "дяды". Слепой нищий с поводырем. Войдя в комнату они громко молятся. Я их тоже боюсь.
Но вот приехал из Весницка дядька Людвик. Ему еще нет двадцати лет, но каштанового цвета борода закрывает ему всю грудь. Неприятно "витаться" (здороваться). Сначала надо поцеловать дядьке руку, а потом он целует меня. Хорошо еще, что с "дядами" и с торговцами не надо целоваться. А с гостями "витаться" обязательно. Одному надо целовать руку, с другим целоваться. Иногда они нас не замечают, создается неловкое положение. Гостям нельзя показываться босиком и раздетыми, поэтому мы прячемся от гостей. А смотреть на них из-за двери очень любопытно.
Дядька Людвик держится просто. Мы от него не прячемся. Служанка уже ставит самовар. Мама жарит яичницу. Тут и нам что-нибудь перепадет. Особенно заманчиво выпить стакан сладкого чаю с молоком. Чай у нас пьют только при гостях. Сахара и конфект в повседневном обиходе нет. Только летом растет сладкая земляника и малина. А зимой молоко, картофель, крупы, мясо и блины, но ничего сладкого.
Свободное копирование
