Когда разразилась война, я играла в "Берлинском театре".
Ситуация просто непостижимая: в то время как первые убитые чествуются как герои и человеческие страдания по обе стороны заглушаются победными фанфарами "блицкрига против Польши", я играю единственную оставшуюся в живых "шестую" в искрометной комедии "Шестая жена" с Виллом Домом в роли Генриха VIII.
Дом неподражаем. И вопреки или благодаря начавшейся войне он день за днем и вечер за вечером со священным трепетом служит своему бесподобному чревоугодию: еще до начала спектакля хлопает пробкой шампанского, закрыв глаза, пробует температуру, одобрительно кивает, наполняет свой стакан и с просветлевшим взором делает первый глоток. Затем, плотоядно выпятив губы, поворачивается к подносу с изысканными блюдами, которые ему обязана ежевечерне посылать в театр фирма Борхерт.
В антрактах он снова тотчас обращается к бывшим или грядущим наслаждениям. Например, скажет ему коллега: "Ты сегодня грандиозен", он поспешно перебивает его: "Знаешь, дело в том, что, когда вчера вечером я раздумывал о существе и характере короля, я как раз ел пулярку... Детки, вы вообразить себе не можете, какая вкуснотища, это поэма, скажу я вам, просто поэма..."
И он смакует подробности, бесконечно, весь антракт до выхода на сцену.
Если же в другой вечер коллега скажет ему: "Не обижайся, Вилл, но сегодня ты не форме, ты смазал мой выход", то он тотчас отпарирует: "Видишь ли, я подозреваю, вчерашний вечер не пошел мне на пользу - я начал его с пары устриц..."
И следует описание ночного пиршества, способного насытить семью из трех человек.
Во время большого антракта он полностью замыкается в себе, чтобы насладиться хрустящим гусем. В этом ему помогает еще одна бутылочка шампанского, его эликсир жизни. "Нельзя же давиться кофе насухо", - мило улыбается он.
Свободное копирование
