Глава 58.
А пока мы ездили и ездили по Савеловской дороге. Обходили десятки поселков, подходили к обнесенным проволочными заборами городкам, которые назывались зонами или лагерными пунктами. Перезнакомились со множеством вольных экскаваторщиков и шоферов. Даже здоровались за руку с настоящими заключенными, работавшими без конвоя, — расконвоированными! К нам подходили караульные солдаты — простые красноармейцы. Спрашивали: что тут делаем? Мы отвечали. Нас сперва никто не ругал и не отгонял. Но и не говорил, можем ли мы надеяться разыскать Михаила Ивановича.
Мне было очень стыдно перед Аликом, перед его мамой и бабушкой его, перед Светланкой: они так на меня надеялись – бывалого и опытного человека, специалиста по почти такому же проклятому миру, где исчез их дядя Миша! Я сам, тем более, надеялся на себя: вот же не пропал я маленьким в тюрьме! Даже во взрослом Таганском карцере. Спасся! Нашелся! Найдется и Михаил Иванович! Обязательно найдется! Алик верил мне. И мы искали, искали…
Однажды, около платформы Лобня по Савёловской дороге, нас остановил патруль из ментов и красноармейцев. Они шли за нами от самой вахты лагерного пункта, где нам, как всегда, ничего путного не сказали.
Начальник патруля спросил документы, но у нас их сроду не было. Тогда они приказали вернуться на вахту. Допросили: зачем ходим, кого ищем? Мы им снова рассказали про отца
Алика. Они куда–то звонили. Потом спросили адреса. Я дал им свой, а также телефон — Е1 09 99. Они позвонили, сказали, чтобы кто–нибудь из взрослых прибыл с документами. Через три часа прибыла Бабушка. Они сперва прочли мое свидетельство о рождении. Потом раскрыли паспорт Бабушки… Начальнику патруля стало не по себе… Он усадил Бабушку на стул, принес ей зачем–то воды, послал за чаем. Потом позвонил куда–то.
Вскоре явилась куча начальников со шпалами и даже ромбами в петлицах. Все смотрели на Бабушку, потом — по очереди — в паспорт…
— Как же вы, Баушка, позволяете детям ездить в такие места?
— А как же им не позволять, если где–то в таких местах обретаются их родители? И никому из вас невдомек сообщить их адреса. Или это тайна великая — адрес отца и матери?
— Тайна — не тайна: не положено!
— Вот они и едут искать.
— Прошу, Баушка, закажите им сюда ездить! У них могут быть крупные неприятности. И у вас тоже…
— Ну, у меня одна неприятность — живу долго. Это пройдет.
У каждого свои неприятности. Только зачем мучить детей, они в чем виноваты? Что по родителям скучают и убиваются? Я бы поглядела, как бы вы все не искали пропавших родителей, приведись вам остаться без них!..
— Баушка! Баушка! — перебил ее начальник конвоя. — Вы здесь агитацию не разводите!…
— Не скандальте, сказал примирительно до сих пор молчавший военный с тремя ромбами в петлицах… — Вот, Вы, мадам, подпишите лучше обязательство конвою, что больше мальчиков сюда не пустите!… И кончите миром…
— Да, да! — встрял начальник конвоя: — Это еще мы гуманные очень, так требуем. В другой раз может оказаться для вас хуже!
Подпишите, пожалуйста, бумагу… Вот здесь.
Бабушка, к удивлению, бумагу молча подписала. И, забрав нас, покинула вахту. Когда мы шли к платформе и ждали поезда, к нам вдруг подъехали машины. Их них вылезли семеро командиров и с ними знакомый, что предложил подписать обязательство. Они извинились, попросили Бабушку сесть на лавочку у будки дежурного, окруженную кустами акации. Сели во–круг, вплотную к ней, опустившись кто–то на корточки. И шофер сфотографировал их «лейкой» на память! Бабушка улыбалась. Командиры тоже. Снимок, наверное, получился отличным: сияло солнце, сияли глядящие в объектив. Вообще все во–круг сияло! И в этом вселенском сиянии тысячи пришибленных бедой людей–рабов строили канал. А сияющие улыбками командиры, по всему, заставляли их работать… Интересно, а с рабочими–заключенными они так же вежливы, как с моей столетней прабабушкой?…
Наконец, командир с тремя ромбами пожал бабушке руку, но тоже предупредил:
— Пожалуйста, не разрешайте внукам забираться в такие вредные для них места. Вы же опытный человек — такую жизнь прожили!.. А за фотографию — спасибо!..
Мы попрощались. И… через три дня снова поехали искать с
Алькой Михаила Ивановича. Только уже теперь не в Лобню…
* * *
Снимок и впрямь получился отличным. Лет через тридцать я и сын мой Александр увидели его в семейном альбоме на даче коллеги моего по Объединённому учёному совету Госстроя СССР профессора Александра Николаевича Комаровского.
Давно покровителя моего, ментора, приятеля даже. Заведующего Кафедрой атомных реакторов одного из ведущих строительных Вузов страны — МИСИ имени Куйбышева. А тогда — много лет назад… — «одного из военных с тремя ромбами», предложившего Бабушке подписать помянутое обязательство. И сфотографировавшегося с нами. О нём, «о крупнейшем учёном и государственном деятеле», — кому интересно, — столбец в любой энциклопедии планеты…
Свободное копирование
