Профессия: режиссер - 73

*

Вероятно, самое большое желание Натальи Петровны — ви­деться с Беляевым. Но в первом действии, если не считать мимо­летной сценки их встречи при всех, они будут говорить лишь од­нажды, да и то чуть ли не в конце этого действия.

Можно себе представить, как постыло ей все вокруг, когда нет Беляева. Она разговаривает с Ракитиным и отсутствует в этом разговоре. Она или не слышит, о чем идет речь, или вдруг услы­шанное шокирует ее, и тогда Наталья Петровна отмечает тот или иной момент разговора какой-то своей колкостью. Она не столько беседует, сколько старается пройти через вынужденную, навязан­ную ей беседу, пройти через нее, не потеряв главной мысли, глав­ного внимания, какое тайно существует в ней.

Такая особенность ее поведения поможет сделать целый ряд предварительных сцен легкими, прозрачными и устремленными к тому моменту действия, когда наконец наступит разговор с Бе­ляевым.

Это так важно, ибо в противном случае можно завязнуть в лю­бом из диалогов, одинаково прелестно написанных.

Но прелесть прелестью, а суть сутью. Она в том, что Наталье Петровне никого теперь не нужно, кроме Беляева. Разве трудно вспомнить, как человек, когда он влюблен и обеспокоен этой лю­бовью, как он рассеян ко всему остальному, как старается со стремительностью пройти сквозь все другое, чтобы только поско­рее добраться до важного.

Но при этом у Натальи Петровны существует необходимость сохранить хотя бы видимость приличия. Она сохраняет види­мость диалога. Но все это лишь увеличивает драматизм ее жела­ния быть свободной от всего, чтобы видеть.только его.

Куда было бы проще, если бы можно было ни с чем не счи­таться, но Наталья Петровна вынуждена считаться.

Внутренний посыл, внутреннее движение, полет ее чувств и мыслей не уменьшаются, однако, от этого необходимого держа­ния себя в руках.

Итак, движение действия — к сцене с Беляевым.

Кстати, это движение, это отсутствие излишней расшифрованности предварительных диалогов, эта свободная стремитель­ность — дальше, к следующим, более существенным сценам — создаст не только легкость входа в спектакль, но и позволит как бы сохранить ту тайну, какая существует в Наталье Петровне. Ведь если предположить, что мы читаем эту пьесу впервые, то все, что относится к студенту, здесь подобно лишь неуловимому предчувствию каких-то важных дальнейших отношений. Чтобы сохранить это состояние неуловимого предчувствия, не следует, разумеется, «садиться» на первый попавшийся диалог только от­того, что он прелестно написан самим Тургеневым.

Даже та полуминутная сценка, когда Беляев появляется впер­вые, не должна быть ничем подчеркнута. Наталья Петровна, на­против, бегло и как-то неприязненно, по-хозяйски скажет ему два слова, и только.

А когда потом ей придется вступить с ним в большой разго­вор, она сделает это тоже стремительно, словно бы без подтекста, и только в процессе самой беседы нам начнет вырисовываться истина.