Штирлиц живет этажом выше (глава девятая, в которой рассказывается о том, как я стал Шелленбергом, о моей роковой страсти к фрау Гейдрих, о вербовке Мюллера и о "Семнадцати мгновениях весны")
В Германском руководстве было крайне мало образованных людей. Поэтому когда встал вопрос о моем продвижении по службе, меня стали рвать на части Гестапо, Шутцштаффель (СС) и Зихерхайтсдинст (СД). Да и то сказать: герой-подводник, кавалер железного креста и полиглот! Связи с Центром у меня тогда не было, не успел наладить после "автономного плавания", поэтому пришлось выбирать самому. Наиболее интересным ведомством в плане доступа к секретной информации мне показалась служба безопасности (СД).
СД тогда только-только возглавил Рейнхард Гейдрих. Прежнего шефа этой службы, оберфюрера СС доктора Мельхорна, по навету Гейдриха Гитлер снял с должности и отправил в бессрочное кругосветное путешествие под видом филателиста, с заданием сообщать ему о ситуации "на местах". Таким оригинальным путем мудрый фюрер намеревался убить сразу двух зайцев: обновить коллекцию иностранных почтовых марок и восполнить пробелы в политической географии.
Когда я впервые увидел Гейдриха на собеседовании по поводу приема на работу, его внешность произвела на меня определенное впечатление. Он был внушительного роста, с необычайно высоким широким лбом, маленькими звериными глазками, хищным вытянутым носом, широченным ртом, толстыми мясистыми губами, длинными тонкими руками и непомерно большим задом.
Голос его был очень высоким, на истеричных нотах, речь - нервной и прерывистой, и он почти никогда не заканчивал предложений.
Я рассказал ему байку про немецких родителей, которой меня научил командир подводной лодки. Разумеется, я отдавал себе отчет в том, что сообщенные мной сведения будут проверяться, но я надеялся в скором времени выйти на связь с Центром, а уж они позаботятся и о папе с мамой, и о бабушке, и о дедушке, и можно не сомневаться, что в скором времени в Кенигсберге появится дружное семейство Сидороффых. Гейдрих выслушал мою историю с интересом и посоветовал сменить фамилию на более арийскую.
- Как звали вашего немецкого прадедушку, который вышел из Германии, чтобы поселиться...? - спросил он.
Я на секунду задумался. Единственным прадедушкой, которого я знал, был Алексей Гребнев. Гребнев Леша. На немецкое имя не похоже... А если задом наперед? Ашелвенберг... Уже кое-что! А имя возьмем папашино, Валентин, и переделаем на немецкий манер.
- Вальтер Шелленберг, - не моргнув глазом, ответил я.
- Вот и отлично! Я договорюсь с "Рассе унд Зидлунгсхаумптамт", чтобы вам выдали новый аусвайс. Там большие специалисты по... Теперь давайте поговорим о музыке. Вы играете на каких-нибудь...
- Я играю на...
Никогда я еще не был так близок от провала. Дело в том, что, когда я жил в семье Лениных (так называли в Кремле семейство Ленина и Крупской), Ильич научил меня играть на балалайке. Но не мог ведь я признаться в этом отъявленному фашисту!
- ... на мандолине, - сказал я, решив, что переучиться в случае чего будет совсем несложно. - А вы сами на чем играть изволите?
- На скрипке, - гордо заявил Гейдрих. - У меня, знаете ли, дома есть...
Да, невероятно, но факт: этот несуразный человек с внешностью голодного паука оказался превосходным скрипачом! По выходным он устраивал в своем доме вечера камерной музыки, и я неизменно подыгрывал ему на мандолине и на гитаре. Впоследствии к вящему удовольствию шефа я освоил и арфу. Но это так, к слову.
Свободное копирование
