Ко мне капитан относился как к своему родному сыну. Все свое свободное время он посвящал моему образованию. К одиннадцати годам я вполне овладел грамотным письмом и арифметкой, а также в совершенстве познал немецкий язык: капитан в целях образования говорил со мной исключительно по-немецки. Учил он меня и военной науке.
Однажды поздним осенним вечером капитан приказал мне подойти к носовому орудию. После команды "заряжай" последовали распоряжения по наводке. Я отнесся к этому как к очередной учебе, но все же удивился, когда, выполнив команды по углам наведения, увидел в окуляре орудийного прицела фронтон Зимнего дворца. Далее последовала команда "Огонь", которую я выполнил совершенно автоматически, и лишь после этого с ужасом осознал, куда именно выстрелил. Когда у меня отложило уши, я услышал радостные вопли матросов и далекие ружейные выстрелы.
Сразу вслед за этим поступил приказ спустить на воду шлюпку, и отряд матросов во главе с капитаном причалил к набережной Невы у Зимнего.
"Гляди, гляди, чего ты, шельмец натворил!" - сказал мне матрос Степанцов, показывая пальцем на хрустящие под ногами осколки стекол, выбитых из окон Эрмитажа взрывной волной. (С легкой руки большевистских истроков в анналы вошла версия о холостом залпе, но я как очевидец утверждаю, что на Авроре не было учебных снарядов, да и к чему они на боевом корабле?!). Я ничего не понимал. Казалось, мир сошел с ума. Зачем мне приказали стрелять по дворцу? Кто и в кого палит из ружей? Отчего капитан и матросы так возбуждены? Никто не объяснял мне значения происходящих событий - по серьезным лицам взрослых я чувствовал только, что случилось нечто важное.
На дворцовой площади царила суета. Сновали обвязанные пулеметными лентами моряки и бородатые люди в кожанках. (Ниже вы можете увидеть американскую фотографию штурма Зимнего. Как говорится, комментарии излишни. Я уже молчу о том, что на этом фото солдаты почему-то одеты в противогазы - выдумка, достойная самого Мюнхаузена!). У входа во дворец толпилась очередь: двери не могли пропустить внутрь сразу всех желающих.
Наш капитан быстро сообразил, что к чему, и мы проникли во дворец с северной стороны, выбив окно на первом этаже и приставив к нему подыскавшуюся широкую доску. В северном крыле Зимнего, куда мы попали, был полный мрак, и нам приходилось пробираться буквально наощупь. В добавок ко всему, мы заплутали в многочисленных залах и добрались до эпицентра событий только через час, когда все уже было кончено: женский охранный батальон без боя сложил оружие, а временное правительство, лучше повстанцев ориентировавшееся во входах и выходах из дворца, благополучно смылось.
На лицах восставших было написано уныние: большинство пребывало в уверенности, что переворот не удался, поскольку председателя Временного правительства и его главных министров арестовать не удалось. Стайки солдат и матросов из пяти-десяти человек отчаянно носились по всему дворцу, яростно хлопая тяжелыми дверьми, в поисках Керенского, но всем уже было ясно, что их усилия тщетны. Неожиданно пронесся слух, будто Керенский бежал из дворца в "авто", переодевшись в женское платье.
Возбужденные красногвардейцы ломанулись на выход: перед дворцом стоял грузовой "Паккард" Военревкома - в его открытый кузов набилось стоймя человек сорок. Под крики "Гони, пристрелю!" перепуганный водитель бешено рванул с места - человек десять посыпалось на мостовую, как картошка. Я еле удержался, схватившись за винтовку кряжистого солдата.
Когда выехали на Невский, оказалось, что никто не знает направления поиска. Одни кричали, что Керенский дал деру в Финляндию, другие - в Москву, третьи - в Псков. Стали биться об заклад. Наконец, одному рослому матросу эта бодяга надоела и он, засунув в нос по щепотке белого порошка, объявил, что берет командование на себя, а кто будет возражать, того "порешит и баста". Это был легендарный матрос Железняк. "Слушай мой приказ номер один! - заорал он зычным сиплым голосом. - Едем на еродром за еропланом и летим в Выборг". Речь накокаиненного матроса произвела на крестьянского вида солдат благоприятное впечатление: все, как один, возбужденно загудели в предвкушении воздушных приключений, а те, кто ратовал за финский след, стали требовать себе в награду марафета.
Свободное копирование
