Мы проехали Кипр, Порт — Саид и, наконец, подъехали к Яффе[1]. […][2]
Особенное душевное состояние мое давало мне возможность воспринимать все впечатления с необычайной остротой. Поэтому мои палестинские впечатление резко отличались от впечатлений моего отца. Я ждал обратного, а между тем случилось так, что для меня это путешествие явилось необычайно значительным, а он был как будто даже разочарован.
К Палестине нельзя подходить с обычной меркой. Любитель — турист может разочароваться запущенностью и дикостью многих мест. Правоверный еврей, в воображении которого рисуется былое величие Израиля, разочаруется настоящей действительностью. Правоверные христиане и магометане тоже найдут немало для критики. Словом, подход должен быть иной. И во мне, при моем духовном состоянии, это путешествие оставило неизгладимый след. Одинаково восхищала меня природа, как своей красотой, так и дикостью запущенных мест. Исторические места, одни имена которых будят в душе так много воспоминаний, как, напр[имер], Иерусалим, Назарет, Генисаретское озеро[3], Галилея, Тивериада, Иордан, Мертвое море, Ерихон и т. п. Удивительная способность Востока сохранять обычаи и условия жизни прошедших тысячелетий, часто наталкивала на библейские и евангельские картины. Никогда не забуду, как в знойный полуденный жар мы ехали из Тивериады в Ерусалим [Хайфу]. Я всегда садился к кучеру, чтобы не видеть лиц моих спутников, часто не соответствовавших месту и времени. Далеко впереди я увидел приближающуюся группу. Впереди шел старый араб, в белом хитоне, с посохом в руках и медленно вел за собою маленького ослика, на котором сидела под бурнусом в виде зонта женщина с младенцем на руках. “Святое семейство” — невольно вырвалось у меня восклицание. Мы остановились и долго смотрели вслед удаляющейся группе. Помню, как меня поразила совершенно библейская картина в Тивериаде. Я встал рано утром и вышел на плоскую крышу — обычное место отдыха и прогулок на Востоке, я увидел старого еврея, подошедшего к озеру, и с ним молодую женщину с кувшином на плече. Он постоял у воды и как будто молился, она же зачерпнула воды и, поставив кувшин на плечо, медленно двинулась обратно. Такая же картина встретила нас при въезде в Назарет под вечер. Со всех сторон женщины, девушки и дети с кувшинами на плечах направлялись к фонтану “Марии”. Это было и живописно, и живо напоминало прошлое.
А как хороши палестинские легенды, полные какой — то возможной правдивости. В прелестном уголке, Хайфе, на берегу моря стоит гора Кармель. С этой горы Илья — пророк поднялся на небо, гласит легенда. Помню, когда я стоял на вершине этой горы, которая делит море на две части, у каждой из которых расположена древняя римская колония, Цезарея и другая[4], мне было совершенно ясно, что мудрый пророк ввиду неизбежности смерти вместо того, чтобы броситься в море, предпочел подняться на небо…
На каменных стенах Ерусалима весною часто выступают ярко- красные цветы. “То кровь защитников Ерусалима”, — говорят вам местные жители.
Свободное копирование
