Представление об Универсуме, как о единой системе заставляет нас по-иному смотреть и на многие другие вещи. Мы привыкли говорить о том или ином объекте исследования. Но для этого нам еще надо уметь его выделить из нашей системы, каким-то образом оборвать те связи, которыми он соединен со остальным миром. Все многочисленные, воздействия, которые оказывает на наш объект остальная система, мы должны отнести к внешним воздействиям на наш объект. Но ведь при этом мы неизбежно игнорируем, не учитываем обратного влияния изучаемого объекта на всю систему, на остальные ее элементы а, значит, пренебрегаем изменением "внешних воздействий" на исследуемый объект, вследствие его действий на систему. Всегда ли возможно оборвать такие рекурсии?
Можно ли так поступать и когда так можно делать, а когда принципиально нельзя? То есть, когда объект лишь некое абстрактное, условное понятие. Все это ведь тоже сложные вопросы. Но до поры до времени люди их просто не замечали - в практике такие проблемы не возникали, а в сознании людей властвовал рационализм в его самой примитивной трактовке. Человек, в наших представлениях, был всего лишь наблюдателем, способным наблюдать и фиксировать некоторые особенности запущенного однажды грандиозного механизма мироздания. Вопрос о выделении объекта исследования вообще не возникал. Ученые даже не догадывались о его важности. Ведь энтомолог берет свою бабочку, кладет ее на увеличительное стекло и изучает все, что ему интересно. Вот также и во всем остальном. И исследователь полагал, что по иному и быть не может, тем более, что повлиять на характер функционирования грандиозного механизма мироздания человеку не под силу. Это считалось аксиомой.
Но оказалось, что все это не совсем так. И практика XX века показала невозможность обойтись без анализа подобных проблем. И виной тому оказалась квантовая механика.
Я прослушал в университете неплохой курс теоретической физики. Особенно запомнились те части курса, которые читал И.Е. Тамм. Это был курс "по выбору" - он не был обязательным для математиков. Из нашего математического потока - человек тридцати, записались на него, кажется, только я и Олег Сорокин. Впрочем, и физиков было тоже не много. И занятия носили какой-то домашний, скорее семинарский характер, нежели обычный лекционный курс. И мы часто отвлекались на отдельные вопросы, возникали полезные, запоминающиеся дискуссии.
Однажды Олег принес статью Гейзенберга, в которой была фраза о том, что нельзя отделить исследователя от объекта исследований. Она повергла всех нас в шоковое состояние. Студенты отчаянно заспорили, ничего не понимая в предмете спора, конечно. А преподаватель, который нам только что излагал формализм уравнения Шредингера, или, что-то еще в таком же духе, как теперь я понимаю, тоже был поставлен в тупик этим утверждением одного из отцов квантовой механики. Он высказал лишь то утверждение, которое тогда было стандартным: электрон, всегда электрон, его свойства не зависят от наблюдателя и то, что сказал Гейзенберг есть сплошной идеализм и об этом не стоит размышлять. Мы с Олегом пытались протестовать, но безуспешно. Однако вопрос остался и, что самое обидное, я не мог его даже четко формулировать.
Прошло много лет, отшумела война и мне самому пришлось читать некоторые разделы теоретической физики. И пришлось по необходимости, вернуться к тому вопросу, который был связан со злополучной фразой Гейзенберга. Вот тогда-то я и понял то, о чем говорилось на предыдущих страницах. Выделение любого элемента всегда условно. Он всегда лишь часть целого - часть другой более сложной системы, из которой его выделить иногда просто нельзя, ни при каких обстоятельствах. Вот почему говорить о нем можно тоже только в сослагательном наклонении. Самого по себе электрона, электрона просто как такового, вне некоторой системы, не существует (впрочем, как и человека, что понял еще великий Сеченов: человек существует только в единстве плоти, души и окружающей природы, как он говорил).
Произнося слово "электрон", мы имеем в виду лишь вполне определенную интерпретацию некого явления, это есть лишь словесное выражение наблюдаемого явления и раскрытие смысла термина "электрон" и есть задача науки! И она будет зависеть от наблюдателя. Электрон, плюс наблюдатель, вооруженный камерой Вильсона, где мы видим след "электрона", как и всякой материальной частицы - это одна система, а электрон и дифракционная решетка, где он ведет себя как волновой пакет, некая другая система. И разделить, то есть выделить электрон как таковой, невозможно. А человек наблюдая, - всего лишь наблюдая происходящее, уже одним этим вмешивается в протекающие процессы, меняет их ход, пусть в ничтожной степени, но меняет! И не поняв этого, человек не может проникнуть к тем силам природы, которые скрыты в недрах атома.
Свободное копирование
