Отдел, куда меня направили работать - большая комната и в ней несколько полковников или подполковников, уже не помню точно. Даже майоров не было. А я всего лишь капитан. Мой начальник, тоже полковник сказал, что мне очень повезло. Служба здесь "не бей лежачего", а штатные звания высокие - это не дивизия! "И как тебя взяли - видно рука сильная" добавил он без всякой иронии и даже с некоторым почтением. И впоследствии, он ко мне относился вполне доброжелательно, но все-таки с некоторой опаской, ибо ему было, по-настоящему, непонятно, как это капитан, да еще из строевой части, мог здесь оказаться?
А на самом деле, все было совсем не так, как об этом думали мои новые сослуживцы. Никакой руки у меня, конечно, не было, и я представить себе не мог как и почему здесь оказался. Сам я узнал о том, как и почему произошло мое назначение только через несколько лет. Все происшедшее было и в самом деле весьма необычным. Вот как это случилось.
Мое письмо дошло до профессора Победоносцева - спасибо Григорьеву, который передал его ему лично. Оказывается, Юрий Александрович меня даже вспомнил. Он занимал тогда высокие посты. Будучи одним из создателей НИИ-88 в Подлипках, он был его главным инженером, что по тем временам означало должность научного и технического руководителя основной кузницы ракетно-космической техники. Одновременно он был и членом коллегии министерства. Как это не странно, но несколько страниц моих расчетов ему очень пригодились. Оказалось, что моя записка была исторически первым критическим комментарием немецких трофейных исследований, перед которыми все стояли на задних лапках. Более того, в моей работе предлагался некий альтернативный подход к решению задач баллистики реактивных снарядов класса "земля-земля". Хорош или плох был предлагаемый подход, это было уже другое дело. Более того, сейчас я могу сказать, что он был плох и совершенно примитивен. Но он был другой, нежели у немцев и, несмотря на все его недостатки, все же лучше, чем метод Кранца и более удобный, поскольку позволял использовать привычные схемы баллистических расчетов.
На мое письмо водрузили гриф "сов. секретно" и Победоносцев доложил о нем министру. Тому понравилось - "сами с усами". И он написал письмо главкому: такой вот есть в ВВС капитан Моисеев, и который... и т.д. и т. п.- куча дифирамбов. Одним словом, демобилизуйте Моисеева и отдайте его нам. А там, где он сейчас, с его работой справится любой инженер полка. Но, по-видимому, он уж очень хорошо меня расписал, потому что Вершинину стало жалко кому-то отдавать этого самого Моисеева, как нечто ему, главкому, принадлежащее. И на этом министерском письме он и начертал - не отпустить, а использовать!
Все это мне рассказал милейший Юрий Александрович, причем дважды. Первый раз после моей кандидатской защиты, а второй, когда после моей демобилизации пригласил работать на свей кафедре в МВТУ.
Свободное копирование
