В тот день на улице шел мелкий дождик. Под вечер я пришел из штаба полка. В избе уже темнело. Елисеев сидел у окна и грустно смотрел на капли, которые бежали по стеклу. На столе лежало письмо. Елисеев так задумался, что не обратил внимания на мой приход.
"Что загрустил Елисееич? Домой хочется?" "Ох как хочется, сынок". Потом вдруг опомнился, вскочил: "Извините, товарищ капитан". "Да чего извиняться, не первый год вместе. Домой и верно хочется старина. Ну рассказывай, чего пишут". "Безрукого Акима, что в 44-м с войны вернулся, забрали. Он у нас год как был в председателях. Честный мужик, не пьющий. Не о себе, а больше о людях думает. Вот картошку не дал вывезти. От того и забрали. А теперь?" Елисеев помолчал, вздохнул "Нет теперь ни Акима, ни картошки. Опять эти все начнут под чистую забирать. Как тут жить будем?"
Достал Елисеев канистру со спиртом, свою неизменную луковицу, поставил горячую картошку, и мы долго в тот вечер вели неторопливую тяжелую беседу.
Она была особенно трудна теперь после Победы. Казалось все трудное позади, ночь вроде бы кончилась, казалось-бы рассвет уже должен начаться и небо вроде бы посветлело. Но где то с горизонта опять поднималась туча. Неужели она снова закроет небосклон?
Через неделю наш полк улетел в Прибалтику, а Елисеева, как солдата старшего возраста демобилизовали и он уехал в свою Рязаньщину. Я ему дал адрес свой мачехи. Просил написать, как устроится. Но так никогда никаких писем от него и не получал. Может быть, он потерял мой адрес. А может...может быть и его постигла судьба однорукого Акима. Ведь он тоже был человек честный и бескомпромиссный.
Свободное копирование
